Холст, умеющий говорить

Картина повествует, уверен художник Сергей Наразян, счастливым образом совместивший два своих главных увлечения в жизни – чтение хорошей литературы и изобразительное творчество. Он уверен, что живописная картина имеет не менее сильное воздействие, чем мастерски сказанное слово. Что и доказывает собственными полотнами.

Пастельные образы

IMG_103750643289190-1_resizedКартины Наразяна узнаваемы безошибочно. Стоит увидеть несколько, и авторство остальных не вызывает сомнений. Это – стиль, рука мастера, выработавшая уникальные образы и цветовую палитру. Пишет Сергей, кстати, в основном пастелью – в студенческие годы он не мог позволить себе часто покупать дорогие краски, и как-то раз родственники из Франции прислали ему пастель. Попробовал – понравилось, и нравится до сих пор.
А закончил Наразян институт изобразительных искусств в Ереване в 1995 году, с красным дипломом, кстати. Причем – что тоже явление нечастое – первая персональная его выставка состоялась за год до окончания, в стенах Союза архитекторов. С тех пор выставок было много. А одной из самых важных стала та, что была организована в Париже, в 2001 году, в зале Espace Pierre Cardin, по личному приглашению самого Пьера Кардена.
Да, Сергей Наразян пишет самобытно, необычно. При этом он сокрушается – и чувствуется, что происходящее его искренне и сильно задевает – тем обстоятельством, что, как он говорит, «искусство обуржуазилось». Любое, не только живописное. Художники и музыканты, литераторы и режиссеры создают произведения не то чтобы плохие, но как бы списанные с западных шаблонов, рассчитанные на усредненного зрителя или читателя. Следуют общепринятому мировому тренду, выражаясь модным словечком.
«Но неужели в такое интересное и бурное время, как наше, после обретения независимости, посреди бурлящего самыми разными событиями мирового котла, армянским творцам нечего сказать по существу? После Второй мировой в Италии появился неореализм, поразивший всех в мире. В локальном, армянском значении, конец ХХ и начало ХХI века оказали на Армению такое же влияние. Неужели нужно, наступая на горло собственному таланту, создавать только то, что продается, да и то без гарантии», – говорит Сергей Наразян, и с ним почему-то совсем не хочется спорить. А в ответ на его слова о безразличии и непостижимой апатии интеллигенции просто сокрушенно покачиваешь головой.
Картины Сергея – это лица, умные и всё понимающие, это земля и камни, это целые сюжеты, выделенные в отдельную повесть. И даже «портрет» персика, бесстыжего в собственной зрелости, отчаянно напоминающего румяные женские округлости, удивительно целомудрен, точно рассчитан так, чтобы не вызывать излишних неуместных ассоциаций. Это – мера вкуса, четкое понимание установленных для себя граней и пределов, перейти которые означает риск перестать оставаться самим собой. А это чревато.

Не картинами едиными

В сфере живейшего интереса Сергея Наразяна не только отдельные полотна. Сергей обожает читать, причем качественные произведения. Вот вам и истоки еще одного пристрастия – иллюстрации к книгам. Вот, например, в 2002 году московское издательство НОРЭМ выпустило подарочную книгу «Доктор Живаго» Б.Пастернака, с иллюстрациями Наразяна. Сказать, что «Живаго» – произведение неоднозначное и сложное до невероятия, значит почти ничего не сказать. И мало кто из художников, обладающих устойчивым чувством ответственности, берется его иллюстрировать.
А Сергей взялся и проиллюстрировал, да так, что старший сын писателя и поэта, Евгений Борисович Пастернак, написавший к книге предисловие, остался в восхищении. «Это настоящий старый интеллигент, сейчас таких почти не осталось», – так кратко характеризует его Наразян. И этот человек, наверняка видевший немало иллюстраций и попыток иллюстраций к прозе и поэзии отца, отозвался о работе Сергея следующим образом: «Его графические комментарии к тексту, пропущенные через личностное восприятие книги, являются потрясающе эмоциональными и интересными как в профессиональном аспекте, так и с точки зрения оригинальной трактовки материала». Такие похвалы много стоят, не так ли?
Еще одно пристрастие Наразяна – Гоголь, которого он считает не только поразительным сатириком, но и профессиональным психологом. Сергея раздражают ирония и подшучивание над великим писателем, порой проскальзывающие даже в некоторых телевизионных передачах. Впрочем, это из другой оперы, а из этой – прекрасные иллюстрации к гоголевской «Шинели», которые в очередной раз доказывают врожденную способность настоящей картины к полноценной повествовательности. И к «Гулливеру» Свифта все получилось отлично, сам сэр Свифт, думается, эти иллюстрации одобрил бы.
Армянская литература тоже не осталась без внимания художника. Костана Заряна он выделяет особо, считая его произведения классикой, написанной с исключительно тонким вкусом. Так появилась серия иллюстраций к «Невесте из Татрагома» Заряна. А потом – к «Стране Наири» Чаренца. Для того, чтобы выполнить работу именно так, как нужно, он перечитывает книги по многу раз, вчитывается в них, пока не почувствует, что уловил всю соль, весь скрытый смысл. Иначе, наверное, и браться не стоит.
А на нас смотрят разные, но самые выразительные лица – старые и молодые, фигуры, простой изгиб которых – сам по себе рассказ, персики, розы и листы алоэ, картины об армянских 1918-20 годах, фантастические иллюстрации к Метерлинку. Это всё – Сергей Наразян, художник, никогда не писавший в угоду моде или, так сказать, бизнес-необходимости. Наверное, поэтому, кроме огромного таланта, его можно назвать настоящим.

Рубен Гюльмисарян

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *