Ушла сестра Пенелопы

elenaСоветский Союз дышал на ладан, но еще не развалился, и братские республики с интересом следили за событиями в Армении, которую лихорадило и трясло посильнее всех остальных в прямом и переносном смысле слова.
Мне на работу позвонил фантаст Руслан Сагабалян, сказал, что зайдет через полчасика с эстонским журналистом, приехавшим освещать происходящие у нас катаклизмы. Полчаса прошли, пролетели еще несколько часов, рабочий день закончился, и я ушла домой, так и не дождавшись гостей.
Спустя год, а, может, и позже, я узнала, что в тот день и в тот час, когда мне звонил Руслан, к нему на чашку чая зашла наша общая приятельница Гоарик Маркосян, умница, энциклопедических знаний человек, кандидат медицинских наук, заведовавшая тогда отделением рефлексотерапии в Институте физиотерапии. Разумеется, с такой интересной собеседницей разговоры за чашкой чая затянулись допоздна, и Руслан со своим эстонским другом забыли, что договаривались о встрече со мной.
Калле Каспер (так звали эстонского друга Руслана) приехал в Армению и на следующий год. Так уж получилось, что в гарни-гегарды и другие места туристического паломничества его сопровождала Гоарик. Думаю, Калле уже успел влюбиться в нее, она же, скептически относящаяся ко всему на свете, в том числе к мужчинам, – вряд ли. Калле предложил ей провести отпуск в Эстонии. Гоарик колебалась, да и с билетами было туго. Подруга и коллега Аревик Нахапетян (она станет прообразом героини в повести Гоар Маркосян-Каспер «Елена») через мужа, работавшего в системе “Аэрофлота”, билеты устроила. Пока они летели в Таллинн, Калле сделал предложение. Гоарик согласилась – не потому, что ей нечего было терять в Армении, кроме любимых родителей, сестры и медицинской карьеры, а потому, что, видимо, весьма туманное профессиональное будущее в не менее туманной в климатическом отношении Эстонии меркло перед тем пониманием ее женской и человеческой натуры, которого она никогда ни в одном мужчине не находила и которое сумела за время полета распознать в Калле. А что нужно женщине, чтобы полюбить? Понимание.
Калле, едва сойдя с трапа самолета, представил ее своей матери как жену. Хвала эстонской сдержанности, которую проявила мама Калле. В Ереване известие о скоропалительном замужестве дочери, сестры, подруги было воспринято гораздо более эмоционально, хотя свадьба в узком кругу родных и близких свидетельствовала о том, что в этом узком кругу стало одним человеком больше: эстонский зять вполне вписывался в представления об интеллигентности и порядочности, которые были главными критериями допущения в оный.
И тут начинается новая жизнь Гоарик. Писательская (хотя в Ереване незадолго до отъезда она успела издать на собственные средства небольшой поэтический сборник). Маркосян становится Маркосян-Каспер. Врачебной карьере приходит конец, поскольку в независимой Эстонии без знания эстонского языка иглотерапия оказывается не у дел. В данном отдельно взятом конкретном случае. И тут, думается, опять же не обошлось без вмешательства небесных сил, в которые Гоарик абсолютно не верила, потому что всего добивалась силами собственными. Она могла бы заняться, к примеру, лепкой. Что и делала в свободное от разных занятий время. Причем абсолютно перфектно, как и все, что она делала. Лепка к тому же не требовала знания эстонского. И вполне продавалась. Но она предпочла литературу. Новую профессию, к которой тяготела всегда.
Первый же ее роман, «Пенелопа», напечатанный в одном из престижных санкт-петербургских изданий, тут же вышел отдельной книгой, был переведен на несколько европейских языков. Прототипом героини была ее сестра Асмик. Сегодня она директор Ереванского хореографического колледжа, вполне успешная, состоявшаяся личность, а в романе ей, окрещенной претенциозным греческим именем Пенелопа, просто хотелось помыться. Под душем. Обеими руками. Что в Армении той поры было из области фантастики, потому что, если вы не успели забыть, в Армении не было ни воды, ни света, ни газа. Реальный случай из жизни сестры Гоар Маркосян-Каспер преподнесла с иронией, экскурсами в античность и сразу же оказалась на литературном пьедестале. В России и на Западе.
Потом героями и героинями ее книг станем мы все из ее ближнего и не совсем близкого круга. Ради красного словца она многих из нас не пожалеет. Но такова литература, кому интересны правильные, приглаженные герои?
Книги Гоар Маркосян-Каспер стали бестселлерами во многих странах. К сожалению, только в Армении о ней знали лишь по многочисленным интервью, а книги так до сих пор и не переведены на армянский. Возможно, потому, что считается, что ее здесь и так читают. Только на русском.
Как бы то ни было, Гоарик стала профессиональным писателем высокого уровня. В личной жизни тоже все сложилось донельзя хорошо. У них с Калле было понимание во всем. Они любили одни и те же книги, одни и те же города в Италии, одни и те же фрески в итальянских соборах, куда возвращались не раз. Они оба занимались йогой. Она, балетоманка (потому что мама была балериной) полюбила оперу, потому что Калле предпочитал балету оперу (впрочем, отец Гоарик также пел когда-то в опере). Они вместе писали сценарии, переводили друг друга. Они дышали одним воздухом. Они жили в современном мире, отгородившись от него своим миром. И еще, мне иногда казалось, что в античности Гоарик чувствовала себя не менее комфортно, чем в их с Калле маленькой двухкомнатной квартирке в Таллинне.
И вдруг разом все кончилось. Страшный диагноз подтвердился. Но Калле сделал все, чтобы спасти ее. И спас. На долгих семь лет. Об этом – в единственной автобиографической книге «Memento mori».
Они вновь вернулись к своему насыщенному духовному одиночеству вдвоем, куда был доступ двум-трем близким людям и, конечно, сестре Асмик, с которой писалась феерическая Пенелопа.
Увы, зависть богов (Гоарик признавала только древнегреческих богов, отвергая существование Бога, который наградил ее не только множеством талантов, но и удивительной судьбой) оказалась сильнее. Она умерла в Барселоне, куда поехала в надежде на выздоровление. Сейчас, когда я пишу эти строки, Калле и Асмик пытаются исполнить ее волю, в подробностях описанную в единственной автобиографической книге – развеять прах в Венеции. Она даже из собственного ухода сделала литературу.

Роза Егиазарян

Об Авторе

Похожие материалы

1 комментарий

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *