Страшнее стихии только неготовность к ней

О разрушительном Спитакском землетрясении поколение молодых знает только по книгам, газетным публикациям и воспоминаниям родственников или знакомых. Об одном из самых трагических событий в новейшей истории Армении написано и сказано столько, что добавить к этому почти нечего, кроме нескольких эпизодов, запечатленных в памяти в первые дни после роковых толчков.
…В домике на краю Спитака нестарая еще женщина, в бессилии уронив руки на стол, отрешенно смотрит куда-то вдаль. Ее 20-летнего сына, преподавателя физкультуры одной из местных школ, спасатели чудом откопали из-под завалов. Но он, просидевший там без еды и пищи трое суток, отказался выйти на поверхность, пока не помог выбраться своим ученикам – 10-летним девочке и мальчику. Вытащить его самого живым уже не успели…
Запомнились еще две встречи. Первая – с внуком большого друга Армении Фритьофа Нансена – Свеннико. Как растроганно сверкнули его глаза за стеклами очков, когда я сказала ему, что в Ереване есть улица Нансена и что я даже живу на этой улице. В ответ он рассказал, что последние в жизни слова великого исследователя были об Армении.
Вторая встреча со ставшим знаменитым во всей зоне бедствия бригадиром строителей из Краснодара, которого сразу же окрестили маршалом Рыбалко, тоже произошла в Спитаке. Неунывающий бригадир со своей прекрасно подобранной бригадой, казалось, успевал бывать сразу в нескольких местах. Брался за самые трудные дела и в ответ на любое задание коротко и уверенно отвечал: «Сделаем». И делал…
Вспоминать лежащий в руинах маленький зеленый городок мучительно и страшно. Спитак, несмотря на свое название, был цветным городом. Здесь росли знаменитые сиреневые гвоздики, здесь, радуя глаз своим многоцветием, строились комфортабельные и уютные детские сады, привлекающие в Спитак множество журналистов. Строились они на средства местной швейной фабрики, которую много лет возглавлял известный в районе человек – Норайр Мурадян. Во время смертельного толчка цветные детсадики рассыпались, как карточные домики, погребя под собой десятки малышей. Чудом спасся малолетний сын самого Мурадяна, который, по свидетельству очевидцев, отчаянно призывая на помощь, кричал, что он сын первого секретаря райкома. Этот отчаянный призыв был первой информацией о том, что Норайр Мурадян стал первым лицом Спитакского района. Его утверждение на бюро ЦК почти минута в минуту совпало с первым подземным толчком. Таким образом, его фактическая «инаугурация» проходила на развороченных останках сахарного завода, в разрушенных до основания жилых кварталах, на почерневших от гари и копоти полях, у могил погибших, число которых множилось с каждым днем.
Есть официальная статистика – в зоне бедствия погибли свыше 25 тысяч человек. Уже тогда многие не только ставили под сомнение эту цифру, но и задавались вопросом, почему год спустя подземный толчок такой же мощности в Калифорнии унес всего 65 жизней, хотя слово «всего» в данном контексте абсолютно неуместно. Наиболее смелые эксперты и исследователи дерзали называть истинные причины – неготовность всей хваленой системы гражданской обороны к работе в экстремальных условиях, отсутствие четко отлаженной специализированной спасательной службы, синхронизировавшей свои усилия со всеми другими службами, необеспеченность медицинских звеньев всем необходимым и, главное, позорное качество строительства в зоне бедствия, из-за чего «несокрушимые монолиты» разваливались как карточные домики. Усердно поощряемая в советские времена практика досрочной сдачи объектов к различным знаменательным датам, абсурдные призывы выполнить пятилетку за три года обернулись гибелью тысяч людей, сиротством детей, обездоленностью стариков, лишенных крова. Стихийное бедствие на поверку оказалось не только стихийным, не меньшую роль здесь сыграл и человеческий фактор, когда в условиях полной безнаказанности и контроля нагло расхищались стройматериалы, оборудование, кирпич, цемент, двери и окна, сантехника, а сами дома возводились абы как. Иностранные спецы, спешно прибывшие в зону бедствия, диву давались, глядя на балки, которые были просто положены на боковые выступы, но не заварены, на раскрошенный бетон, торчащую из стен слабую проржавевшую арматуру. Все это в совокупности в немалой степени способствовало тому, что в Ленинакане и Спитаке разрушились почти 95% строений, а без крова в зоне бедствия остались около 1,5 миллиона человек. Правительство сперва советской, а затем обретшей независимость Армении постоянно заверяло, что жилищные проблемы будут решены в самые оптимальные сроки. Однако годы шли, а тысячи семей продолжали жить в бараках и времянках. К 2005 году 9 тысяч семей продолжали жить в сборных сооружениях, так называемых контейнерах, мало приспособленных для жилья. Наконец, прозвучало официальное заверение, что в 2013 году жилищная проблема в зоне бедствия будет окончательно решена. Завершается 2015 год, а только в Гюмри 230 семей всё еще не обзавелись обещанным кровом, а около 4 тысяч семей продолжают жить в деревянных домиках, мало приспособленных для холодных гюмрийских зим.
Приехавших в Армению специалистов, с которыми удалось общаться в те страшные дни, удивляло многое. Армения, и прежде всего ее северная часть, находится на одной из трех самых сейсмоопасных зон планеты. В эпицентре Спитакского землетрясения подземные толчки разной силы происходили неоднократно. С учетом этого риска в стране, где всё делалось «для блага человека», качеству и надежности строительства следовало уделять повышенное внимание, имея в виду прежде всего сейсмостойкость зданий, преимущественно многоэтажных. Однако все здания, построенные в зоне бедствия, были рассчитаны на 7 баллов, а с учетом крайне низкого качества строительства и того меньше. В Спитаке выстояли всего 3 дома, и все они были построены под руководством замечательного строителя Левона Габриэляна, что стало самым зримым подтверждением того, что людей убивает не только стихия.
Тем не менее мы по истечении времени снова об этом беспечно забываем. До сих пор не укреплены жилые многоэтажки в столице, пострадавшие от подземного толчка. Расползающиеся во все стороны трещины, расшатанные стены, скособоченные проемы, ненадежные лифтовые шахты – всё это прямая угроза, на окончательную ликвидацию которой городские власти за все эти годы так и не нашли ни времени, ни средств.
По словам вице-мэра Еревана Камо Ареяна, укрепление зданий – сложный процесс. Пока осуществляется снесение и переселение жильцов всех зданий повышенной 4-й и ста зданий 3-й степени повреждений.
Между тем в Ереване имеется 5 тысяч многоэтажных домов, построенных еще в советское время. По мнению специалистов, около 1000 из них не выдержат 7-9 бального толчка и будут разрушены до основания, остальные частично. Исчерпали свой ресурс и пресловутые «хрущевки». Словом, примерно 70% жилого фонда находится в неблагополучном, чтобы не сказать – угрожающем состоянии. До сих пор нет надлежащей научной оценки и прогнозов сейсмических рисков и возможного сценария землетрясения.
Прибывшие в Ереван в 2011 году эксперты Агентства международного сотрудничества Японии оптимизма не прибавили, скорей наоборот. По их мнению, если в столице произойдут толчки, адекватные по силе спитакским, то обрушатся практически все городские многоэтажки. А сильная скученность зданий перекроет дорогу транспорту и предельно усложнит эвакуацию жителей. Если добавить к этому загроможденность дворов и прилегающих территорий многочисленными гаражами, мойками, пекарнями, ларьками, перекрывающими доступ даже пожарным машинам и «Скорой помощи», то станет ясно, что уроков из трагедии 27-летней давности мы не извлекли и продолжаем жить в полном соответствии с русской поговоркой: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».
Сложное положение остается прежде всего в зоне бедствия. Отсутствие работы вынуждает людей покидать свои дома и искать заработка на стороне. Села пустеют, жилищные условия многих пострадавших всё еще оставляют желать много лучшего, хотя за почти три десятка лет, причем в условиях весьма солидных финансовых вложений, давно пора было закрыть эту проблему окончательно.
По словам министра градостроения Нарека Саргсяна, сегодня в зоне бедствия осталось 4500 семей, нуждающихся в жилье. Разработанная программа позволит окончательно ликвидировать эту проблему в городской местности до конца 2016 года, сельской – 2017-го. Сотни семей до сих пор живут в неприемлемых условиях. Им, по словам министра, будет выдан сертификат на покупку уже готового жилья, стоимость которого оплатит государство из расчета 109 тысяч драмов за кв.м.
…Со дня сокрушительного удара стихии, унесшего жизни десятков тысяч наших сограждан, прошло 27 лет. Жертв землетрясения не вернуть, но остается память о них, и остаются живые люди, которых защитить от удара стихии нельзя, но минимизировать ее последствия можно. Для этого нужно уметь извлекать уроки из прошлого и делать всё для надежной защиты людей, потому что страшнее самой стихии только неготовность к ней.

Лиана Петросян

Этот снимок сделан спустя 30 минут после страшных подземных толчков
Фото Романа Подэрни /Фотохроника ТАСС

Об Авторе

ПЯТНИЦА

Независимая еженедельная газета

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *