О мандарине

Уже зима. И скоро Новый год. Здравствуйте, Капитан Очевидность (это я себе), но зима с Новым годом напрочь переплетены у кого как, а у меня и многих-многих – с мандарином. При том, что в Грузии, где я рос, их можно было есть всегда, начиная с осени и заканчивая ранней весной. Но вот ассоциация мандарина с Новым годом – в жесткой конструкции.
Были они в то беззаботное время трех видов. Абхазские, аджарские и гурийские. Самые сочные и вкусные – абхазские. И самые кислые тоже, кстати, среди них попадались. Но в идеале абхазский мандарин – легко очищаемый, с тонкой шкуркой и минимумом белых «нитяных» прожилок на самом плоде, невероятно ароматный. Гурийские, кажется, были крупнее аджарских и более сладкие. Аджарцы обижались и говорили, что это у них «тот самый мандарин», а остальные пошли от него, и, только благодаря более плодородной земле и большему солнцу в Абхазии они, мол, слаще. Дело, видимо, все-таки в сортах, подсортах и т.п. Но не до тонкостей. Тем более, оказалось, что я в Тбилиси в плане мандаринов с жиру бесился.
Близкий человек, выросший в небольшом поселке на Донбассе, рассказывал, что мандарины дома были редкостью и отнюдь не свидетельствовали о новогоднем празднике. Они могли появиться в любой зимний день, один раз в году – когда их привозили шахтерам, а те, естественно, – домой. Этот близкий человек на пару с сестрой, съев мандарины, потом в течение нескольких дней поедал… шкурки, спрятанные от материнских глаз, до тех пор, пока они не теряли мягкость и не превращались в царапающие небо твердые корочки. Вот так… А в это время я и сестра доуступались друг другу в праве съесть оставшийся с очередной покупки самый большой мандарин до того, что он пришел в негодность, и взрослые решили, что мы, дети, переели мандаринов, и какое-то время перестали их покупать.
А еще Дед Мороз в кровавом с белым подбоем плюшевом халате и мочалом или ватой вместо бороды на всяких елочных утренниках раздавал пакеты с подарками, где обязательно с парой конфет и с какой-то залежавшейся на фабричном складе игрушек фиговиной присутствовал золотистый мандарин. Один. Не хватало мандаринов из крохотной Грузии на весь необъятный Союз. А в других местах он не рос. Как ни старались ботаники. Лимоны вырастали. Апельсины тоже. Мандарин – нет. И приходилось его завозить из Марокко.
Марокканские были круглые. С тонкой шкуркой. Но с косточками. Сладкие. Но без изюминки, присущей абхазским. На них был налеплен черный ромбик с названием страны. Один раз мне попались греческие. Не помню, в каком городе огромной страны, но это были точно греческие. За ними выстроилась длиннющая очередь. Я покупать не собирался и подошел к лотку чисто из любопытства. И к приобретению мандаринов меня подтолкнул резкий окрик нервной раздраженной женщины из очереди: «Ну, ты покупай или подумай в другом месте и потом приходи». Наверное, те греческие мандарины померзли в пути, т.к. отвратительно горчили.
Сегодня, если ориентироваться на московские базары, абхазские мандарины по-прежнему – номер один. Теперь их продают с веточками-листочками. Они вдвое дороже иных. Большущих, как апельсины, мексиканских. Набитых косточками так, что лучше не надо – пакистанских. С легкой пикантной горчинкой – испанских. Пламенеющих за километр аргентинских. «Ты чего абхазскими не торгуешь?» – кроме трех зимних месяцев, Маис из Гянджийского района торгует помидорами – только «шамхорскими». «Ай кардаш, ты где абхазский мандарин увидел? – тихо захихикал Маис. – Я честно говорю – у меня израильские мандарины. А у них – написано «абхазский», а на деле – из Китая». Я не поверил и стал говорить про вкус. Маис опять захихикал и махнул рукой: «Иди, если хочешь – покупай китайский и думай, что купил абхазский». «А летом твои шамхорские помидоры тоже из Китая?» – съязвил я. «Не, что ты говоришь?! Шамхорский памадор и только шамхорский», – возмутился Маис.
Я купил абхазских мандаринов, которые, может быть, из Китая. На вкус они, правда, не отличаются. Или различия может найти какой-нибудь мандариновый дегустатор. Да и какая в общем-то разница. Сядь у окна, очищай меланхолично мандарины от шкурок, поедай, и думай, что до конца еще одного года осталось четыре недели.

Юрий Симонян

Об Авторе

Похожие материалы

1 комментарий

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *