Ованнес Шираз

Судьба Ованнеса Шираза – готовая заявка на сценарий заведомо кассового художественного фильма, который, надеюсь, еще будет создан. Родился он в Александрополе в апреле 1915 года. Представляете, каково это – родиться в дни, когда по всей Западной Армении, и всего в нескольких километрах от твоего города, уничтожают и изгоняют с родины целый народ? Твой народ. Такой день рождения неужто отпразднуешь? Он и не праздновал. Никогда.

Отец был местным, кумайринским огородником, звали его Тадевос Карапетян. Мать – искусная вышивальщица, уроженка Карса, Астхик. Родители говорили на объединявшем их великолепном каринском диалекте армянского, что тянется из пульсара, известного в русской литературе как Арзрум. Когда Шираз был еще малышом и пока – Оником Карапетяном, турки нагрянули и в Восточную Армению. Отец погиб, а маленький Оник потерялся. Чем только ни занимался он с тех пор: скитался по базарам, продавал воду, попадал в американский приют, убегал и снова скитался. Пока однажды, пытаясь ухватить буханку черного хлеба у проходившей женщины, не был пойман с поличным. Схватившая его за руку жертва ограбления вгляделась в замурзанную мордашку, крепко обняла его и зашептала: «Нашелся, нашелся мой чудила!»

Вернувшийся в семью Оник был определен в школу и еще – учеником к сапожнику. После окончания школы поступил на знаменитый Ленинаканский Текстильный комбинат, где встал за ткацкий станок. Но цель-то у парнишки была иной, и она однажды была достигнута: его стихи напечатали в заводской многотиражке! С тех пор он отучился на филологическом факультете Ереванского государственного университета, на писательских курсах Литературного института им. М. Горького в Москве и мог бы стать солидным и важным гражданином в шляпе, попавшим-таки из грязи в князи. Однако Шираз всю жизнь оставался тем неприкаянным чудилой, мальчишкой-водоносом, который не уставал выкликать и восхвалять священное содержание своего писательского кувшина: любовь к родине, своему народу, родителям, любимым женщинам и всем малышам на свете. И они отвечали ему столь же искренней и горячей любовью.
Первый же сборник стихов двадцатилетнего поэта (да, государство замечало, издавало и распространяло произведения своих талантливых сыновей!) изменил не только его жизненный путь, но также имя: известный писатель и литературный критик Атрпет назвал его богатым на цветы Ширазом, и псевдоним пристал.
Я помню его по литературным вечерам в нашей школе, куда он приходил добродушный, остроумный, отзывчивый к делам детворы. И вдруг становился жестким и бескомпромиссным, когда речь заходила о судьбе Армении и армянства. Скорее всего, именно по этой причине исключением из правила всеобщей любви к Ширазу было официальное лицо его родины. Да, третировали: лишь один раз, и уже в шестидесятилетнем возрасте, он удостоился звания лауреата государственной премии СССР, и тогда же – ордена Трудового красного знамени. К пенсии, так сказать. Но замалчивать не смели. И издавали! Тиражами в 30.000, 60.000 экземпляров, которые не только стояли на книжных полках наших домов и школьных библиотек, но и моментально выучивались наизусть, цитировались и становились частью фольклора. Его знали лично, а стихи – построчно, большие партийные и государственные начальники. И не признаваясь в том, учитывали его мнение на то или иное событие в жизни народа. За 68 лет жизни Шираз был издан в переводах на 50 языков мира, а зарубежное армянство его боготворило и неустанно приглашало к себе на встречи с читателями. Но при всем при этом Шираз был «невыездным», и нога его ни разу не пересекла границы СССР. Который – не будем забывать – занимал 1/6 часть земной суши, и Шираз успел побывать и в Новосибирске, и в Эстонии, и у молдаван.
Шираз – автор шести сборников стихов, но гранки других, изданных лишь посмертно, сборников бывало, что рассыпались в типографиях по велению властей. При всей противоречивости отношения к нему, сам Ованнес Шираз – образец цельности личности и поэта. В нем практически не было противоречий. Как человек и как поэт он не переставал скорбеть об армянской и общечеловеческой, если задуматься, трагедии 1915 года. Как человек и как поэт, он при этом был невероятно остроумен и охоч на шутки. Будучи традиционалистом в словах и делах, он родил и вырастил семерых детей – как в армянском благословении-напутствии молодым мужчинам. Будучи патриотом, он и детей своих назвал Ара, Масис, Сипан, Астхик, Ани, Аракс, Тадевос, Вананд. А не так чтобы в книжках одно – а дети сплошь эдмунды и астролябии. Теме имен он даже посвятил длинное и забавное стихотворение, где высмеивал удручающую склонность национальных мещан воплощать свой трепет перед всем «заграничным» даже в именах собственных детей.
Но самое главное – это то, что Ованнес Шираз долгие годы являлся живым камертоном патриотизма армян. Пока жив был Шираз, ни один национальный несмышленыш не смел внести ноту фальши в общую симфонию народной жизни, черня в своих публикациях отчизну и ее великих сыновей. Его, не имевшего каких-либо административных рычагов, боялись. Старались избежать осуждения поэта талантливого, честного и любимого в народе. Не на шутку дорожили мнением человека, на которого компромата не нароешь. Это после Шираза взошли монетарные звезды «исследователей», затеявших представления «клубнички» из жизней наших великих – как правило, надуманные и гнусные измышления. Только после Шираза лауреатами государственных литературных премий независимой Армении могли становиться люди, выводящие слово «любовь» из мертвых языков и трепещущие перед всем «заграничным» точно так же, как высмеивавшиеся Ширазом местные сапиенсы.
Интересно, что после кончины Шираза эстафету взыскательности и пристального, честного и всегда любящего взгляда на свой народ принял другой поэт. Точнее – другая. И это была великая женщина – Сильва Капутикян, некогда любимая первая жена Шираза.
Феномен Шираза удивителен, он – как собирательный дух, коллективное бессознательное нации, которое он пропустил сквозь свой интеллект и воплотил в поэтические строки. Неслучайно классик постарше его, но сосед по кварталу, Аветик Исаакян назвал его «звездой, возникшей из вековой мглы горя армянского народа». И даже великий Уильям Сароян признавался, что гордится своим знакомством с Ширазом и считает это большой честью для себя.
Где-то наверху, в глубинах космоса, в созвездии Большого пса, что, согласно древней легенде, являлся преданной собакой Айка, Ориона, сияет яркая звездочка Ованнеса Шираза, названная в его честь в 1996 г. Международной Ассоциацией астрономов. Живы люди, помнящие общение с этим великим поэтом. А в школьных учебниках пропечатаны его стихи, без которых уже и не представишь нашу поэзию и нашу народную жизнь. Читайте Шираза, он помогает оставаться армянином, а значит – хорошим человеком.
А пока – три удивительных стихотворения поэта, которые он написал в разные периоды своего творчества. Мы приведем их не только в моем переводе на русский язык, но и в оригиналах бессмертного автора.

Лия Аветисян

шираз с мамойՄԱՅՐՍ

Մայրս փոքրիկ, մայրս խեղճ,
Մայրս մի մայր հասարակ,
Մայրս այս մայր երկրի մեջ,
Արևի դեմ մի ճրագ:

Բայց արևի լույսի տակ,
Երբ ցավեր եք ինձ բերում,
Սրտիս մռայլն անհատակ՝
Այն խեղճ ճրագն է ցրում:

Մայրս փոքրիկ, մայրս խեղճ,
Մայրս մի մայր հասարակ,
Մայրս մի բուռ սրտի մեջ,
Գիշեր ու զօր արեգակ:

МОЯ МАМА

Маленькой, бедной мама была,
Просто обычной мамой.
С родиной-матерью рядом, она
Была против солнца – лампадой.

Однако, когда в солнечный день
От злобы людской мне гадко,
В израненном сердце разгонит тень
Та крошечная лампадка.

Маленькой, бедной мама была,
Всё в ней обычно было.
Но в сердце, которому жизнь дала,
Она день и ночь – светило.

ՀԱՎԵՐԺԱԿԱՆ ՎԵՃ

Աստղերը մի օր յուսնյակին ասին.
— Ինչո՞ւ են անվերջ խոսում քո մասին.
Բանաստեղծները՝ լուսնոտի նման,
Մեզ էլ են գովում, բայց քեզ՝ անսահման…
Մինչդեռ մի հատ ես, մենք հազա՜ր մի հատ…
Եվ լուսինն ասաց.
— Մրջյունն էլ է շատ,
Այնինչ առյուծը մի ձագ է ծնում,
Միջակն հազար է, հանճարը՝ մի հատ,
Աշխարհում լավը միշտ քիչ է լինում,
Ծաղկունքը քիչ են, խոտերն՝ անհամար,

Վարդը մի հատ է, տերևը՝ հազար։
Վար նայեք դուք ձեր գոռոզ բարձունքից,
Տեսեք՛ աղբյուրն էլ աղի ծովի հետ
Ծնվում է մի մոր անմահ ակունքից,
Բայց նա է ցրում ծարավներն հավետ,
Ոսկին էլ փոքր է, արևն էլ մի հատ,
Բայց, նա է ցրում խավարն անընդհատ,
Այն, որ աստղերդ ցրել չեք կարող՝
Անթիվ աստղերդ, այն էլ դարերով…
Ինչ որ մի հատիկ արևը կանի՝
Չեն կարող անել աստղերն անհունի։

ВЕЧНЫЙ СПОР

Однажды звездочки спросили у луны:
— Зачем все речи лишь тобой полны?
И нас поэты хвалят, это верно,
Но превозносят лишь тебя безмерно…
Ведь ты одна, а нас, считай, — миллион.
Луна сказала:
— Вон – мурашек легион,
И лишь один детёныш есть у льва.
Один талант, посредственностей – тьма.
Хорошее в обыденности редко:
Цветов немного, но бесчисленна трава.
Листочками усыпана вся ветка,
А роза единична и нова.
Взгляните вниз с высот своей гордыни:
Родник и все соленые моря
Одно родило лоно, но поныне
Бьет только он, всем утоление даря.
И золотник так мал, и солнце – лишь одно,
Но тьму разгонять лишь ему суждено:
Хоть, звездочки, вам вековечно блистать,
Со мраком небес лишь ему совладать.
Пускай одиноко, но может светило
Свершать дело то, что всем не под силу.

***
Իմ սուրբ հայրենիք, դու սրտիս մեջ ես,
Դու սրտիս մեջ ես, ոչ լեզվիս վրա,
Իմ սրտի միջից, թե սիրտս ճեղքես՝
Դրոշիդ բոցը պիտի հուրհրա:
Չեմ ուզում գոռալ իմ սիրո մասին,
Սակայն, իմացիր, հայրենիք իմ մեծ,
Քեզ հարյուր տեղով խոցեց թշնամին,
Բայց հազար տեղով իմ սիրտը խոցվեց:
Ես ամբողջովին քոնն եմ, հայրենիք,
Եվ մոմի նման, ճամփեքիդ վրա
Քո փառքի համար թե մի օր վառվեմ,
Մոխրաբիծ անգամ ինձնից չի մնա:

****
Святая отчизна, ты в сердце моем,
Ты в сердце, что слов не имеет.
Если же сердце вскроешь, то в нем
Багрянец знамен твоих реет.
Зачем мне вещать тебе о любви?
Но знай же, великая Родина:
Удары врагов и раны твои
Стократно тем сердцем пройдены.
Во славу твою всей пылкой душой
Служить буду свечкой краткой,
Что б путь рассветлить на дороге большой, —
И отгореть без остатка.

Об Авторе

ПЯТНИЦА

Независимая еженедельная газета

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *