Нуне Бадалян: «Когда я на сцене, я забываю о зале»

Задумывая интервью с заслуженной артисткой РА, солисткой Театра оперы и балета им. А. Спендиаряна Нуне Бадалян, я и не подозревал, какой неожиданностью обернется начало нашей беседы. Певицу я знал по оперным постановкам «Нормы» Беллини, где она пела партию Адальжизы, «Кармен» Бизе, где она была Микаэлой.
В мае 2015 года в Оперном театре с большим успехом прошел гала-концерт «Три сопрано» с участием Магды Мкртчян, Лилит Согомонян и Нуне Бадалян. Большое впечатление на зрителей произвело ее исполнение арии Маддалены де Куаньи из оперы «Андре Шенье» Умберто Джордано. Певица обращала на себя внимание не только хорошим голосом и проникновенным исполнением, но и талантом создавать запоминающиеся образы.

- Я росла в семье, где царила народная музыка. Тем не менее мой отец, будучи народным артистом Армянской ССР, очень любил классическую музыку. Ованес Бадалян был исполнителем народных песен, но с детских лет любил классику. Когда семья еще жила в Тегеране, он собирал пластинки теноров – Карузо, Марио Дель Монако, других оперных знаменитостей, занимался с педагогом классическим вокалом. Но стремление жить в Армении, огромное желание учиться там не оставляло его. И в 1946 году в возрасте двадцати двух лет он вместе с первой волной репатриантов уехал на историческую родину. Начал учиться в Музыкальном училище Романоса Меликяна. По окончании стал работать в Государственном ансамбле песни и танца Армении.
Свою неосуществившуюся мечту стать оперным артистом отец, очевидно, хотел воплотить в одной из своих дочерей. Моя старшая сестра хорошо пела, но, окончив Консерваторию, стала пианисткой. Как я уже сказала, у нас в доме, наряду с народной, часто звучала и классическая музыка.
В 1976 году отец привез из Австралии кассету с рок-оперой Эндрю Уэббера «Иисус Христос – суперзвезда» и буклет с подробным либретто. Я наизусть выучила всю оперу и пела ее.
И, наверное, захотели стать певицей…
— Нет, о карьере певицы я тогда и не помышляла, хотя и посещала музыкальную школу им. К. Сараджева. Училась тогда в школе с английским уклоном и мечтала по окончании поступить в университет и далее – в этом направлении. Но однажды отец заметил: «Нуне, у тебя очень хорошо получается. Напрасно ты не хочешь стать певицей. Подумай об этом». Где-то в девятом классе папа отвел меня к педагогу Марианне Арутюнян. Она послушала меня, сказала, что данные есть, но надо повременить, сначала следует окончить школу.
«Травиата» была первой оперой, которую я посмотрела по телевизору, и это было откровением. В то время подобные спектакли редко показывали, сейчас источников информации больше. Слушая оперу, я попадала в какой-то сказочный мир, душа наполнялась необыкновенными эмоциями. Я пыталась понять, как это можно вот так, без микрофонов, петь в огромном зале, извлекать из горла голос такой силы… И когда я осознала, что могу делать это, альтернативы выбору не было.
И вы поступили в Консерваторию.
— Да, и окончив ее в 1989 году, поступила в аспирантуру. Моим педагогом и руководителем была замечательная певица Татевик Тиграновна Сазандарян. В 1996 году я стала дипломанткой Международного конкурса оперных певцов имени Н. Римского-Корсакова в Санкт-Петербурге, выступила с сольным концертом в Рахманиновском зале Московской консерватории. Была затем приглашена солисткой в Армянский филармонический оркестр и Национальный камерный оркестр Армении. Выступала с концертами в Германии, США, Швейцарии, Италии, на Кипре.
Помните свой первый выход на оперную сцену?
— Это была Микаэла в опере «Кармен». Но ранее, с Армянским филармоническим оркестром под руководством Завена Вартаняна в концертном варианте пела партию Памины, дочери Царицы ночи, в «Волшебной флейте» Моцарта. Наверное, это и следует считать моим дебютом.
Кто из композиторов близок вам, какие партии любимы?
— Я очень люблю творчество композиторов направления «веризм» – Пуччини, Леонкавало, Масканьи. Это направление, возникшее в итальянском искусстве во второй половине 19-го века. Из его ярких проявлений – оперы «Сельская честь», «Паяцы», «Тоска». Мечтала петь Виолетту в «Травиате», и мечта моя сбылась, пела Недду в «Паяцах». Но моя самая любимая партия – Чио-Чио-сан в опере Пуччини «Мадам Баттерфляй». Очень хотела бы петь и в постановках опер французских композиторов – Гуно, Массне, Сен-Санса. У них какая-то особая, изысканная музыка. Надеюсь, всё еще впереди.
Как вы работаете над ролью, это только запоминание партитуры и либретто или еще что-то?
— Кроме этого, надо понять, в какую эпоху жила моя героиня, как тогда одевались, как вставали и садились, как вели себя в обществе и так далее. Ты сама должна проделать эту работу, найти литературу, посмотреть живописные полотна того периода. По возможности, надо найти подстрочник текста, ведь либретто не всегда дается в дословном переводе. Это нужно для того, чтобы точно попадать в диалог. Чтобы не вышло так, что вместо, скажем, приказного тона в реплике звучал вопрос. Может, зрителю это не столь заметно, но для полноценного ощущения себя в роли – необходимо. И, естественно, приходится много работать над вокалом.
Когда я выхожу на сцену, особенно концертную, то забываю о зале, становлюсь интровертом, как будто пою только для себя, погружаюсь в музыку, которую исполняю.
Вам нравятся новшества в опере, осовременивание сюжета, модернистские декорации и костюмы, хотя бы в последней постановке «Кармен»? Или же предпочитаете классические версии?
— Мне нравится новизна, я не против экспериментов. Не только в опере, но и в народной музыке, эстраде. Если, конечно, это сделано со вкусом.
Случается ли так, что в процессе спектакля возникают непредвиденные ситуации и приходится выходить из положения?
— Не без этого, ведь опера – живой организм. Бывает, во время спектакля в какой-то момент ощущаешь, что что-то идет не так. То ли забежала вперед, то ли упустила момент своего вступления. Вначале я терялась, но с опытом всё наладилось. Многое зависит и от партнеров. С хорошими партнерами быстро вникаешь в ситуацию, вместе выходим из положения. Помогает иногда и дирижер, например, подсказывая пальцами, сколько тактов нужно пропустить.
Одним из недостатков наших оперных постановок является то, что артисты статичны. Да, они замечательно поют, но в основном стоят, а не играют роль. И это снижает впечатление от спектаклей.
— К сожалению, это так. В том вина режиссеров. Надо выстраивать мизансцены, прорабатывать с артистами динамику действий в конкретный момент и в зависимости от содержания арии. Нужно находить ключ к каждому, но часто режиссеры оставляют всё на усмотрение солистов. А это неверно, в одном спектакле артист делает одно, в следующем – другое.
Когда ставили у нас «Алеко» Рахманинова, приехал режиссер из Москвы. Было невероятно интересно смотреть его репетиции. Например, ему было нужно, чтобы хор испугался в одной из сцен. Но никак не мог добиться, чтобы это выглядело натурально. И вдруг он схватил стул и гневно замахнулся на хористов. Все бросились врассыпную. И сцена получилась…
Наших оперных солистов сегодня мало кто знает. Опера не играет сегодня роль в культурной жизни нашего общества. Кто ваш зритель?
— Шоу-бизнес заполонил весь телеэфир, и серьезной музыке не осталось места. А рабис вытеснил народную музыку. Нельзя было выпускать эти низкосортные песни на профессиональную сцену. Они уместны в компаниях, в ресторане, всему свое место.
Думаю, положение можно исправить. Опера – это богатое, роскошное искусство. Костюмы, декорации, свет – всё играет роль. Понятно, что всё это связано с затратами. Но если поднять спектакли на должный уровень, люди потянутся. Я это почувствовала по «Тоске». На всех трех премьерных спектаклях зал был переполнен. Потому что это было зрелище высокого класса.
Что касается зрителя, то надо отметить, что, в отличие от зарубежной, наша публика моложе. Там в оперу ходят в основном люди среднего и пожилого возраста. В наш театр приходит много молодежи, студентов, особенно из консерватории. И это похвально.
Что происходит в Опере с приходом нового художественного руководителя?
— Ну, во-первых, «Тоска» Джакомо Пуччини. Задумываем восстановить постановку Тиграна Левоняна «Полиутто» Гаэтано Доницетти. Возможно, вернем в репертуар и «Землетрясение» Авета Тертеряна. Это был очень сильный и впечатляющий спектакль. Но на него зритель массово не пошел, очевидно, опера ему показалась чересчур сложной. Есть и другие планы, не хочу заранее говорить, но мы возлагаем большие надежды на Константина Орбеляна, с его приходом мы почувствовали желание перемен. Надо обновлять репертуар, не перетасовывать одни и те же постановки из года в год, а, как во всем мире, ставить новые оперы из мировой сокровищницы, сохранив при этом армянскую классику.
Опера для вас всё, или помимо нее есть еще что-то?
— Я могу сказать, что это мой образ жизни. Даже вернувшись домой после репетиции или спектакля, я что-то хочу узнать новое, проверить, не теряя времени, достаю ноты, еще раз пропеваю свою партию. Всё связано с музыкой. И, естественно, с семьей, ребенком.
Спасибо за беседу. Желаю вам новых ярких ролей в будущих оперных постановках.

Павел Джангиров

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *