Ностальгия по уплывающему городу

Совсем недавно на пресноватой выставке в Союзе художников, где внимания заслуживал лишь десяток картин из выставленной, наверное, сотни, меня, среди нескольких прочих, остановила картина Александра Мкртчяна. Заснеженная улица Туманяна с оградой Оперного сада – такая родная, до ностальгии знакомая улица, которая никак не становится чужой, несмотря на все старания профессионалов по отчуждению Еревана от ереванцев.

Песня городских улиц

Потом были другие картины Мкртчяна – и на всех Ереван, тот самый, настоящий. Картины эти похожи на городские песни, на шансон, но не тот приблатненный, что звучит в такси и на волнах одноименной радиостанции, а тот, который стал гимном для многих городов планеты.
«Город, который мы знали, уплывает куда-то, – говорит Александр Мкртчян. – Встретишь иногда старика на улице, он спросит у тебя что-то, так забыто по-еревански, что хочется этого деда просто расцеловать. Зачем нужно было всё это уничтожать – непонятно, ведь только-только сформировался город и особая порода людей, его населяющих, город, в который влюблялись буквально все, кто сюда приезжал, настолько он был уютным, радушным и домашним».
Александр знает, что говорит, в семье несколько человек архитекторов, так что мнение его не есть досужее рассуждение дилетанта. «Северный проспект ввергает меня в уныние. Мне кажется, что проекты этих зданий скопировали из Интернета, настолько они безлики и бездушны. Такое можно увидеть в любом городе мира, не в туристическом центре, правда, в отличие от нас. А тот Ереван, который кружил головы, воздух которого делал людей безнадежными романтиками, уплывает куда-то во времени».
Вот и получилось так, что город стал главной и практически единственной темой живописи Мкртчяна. Он не ставит перед собой задачи остаться в вечности, он пытается сохранить остатки Еревана. «В городе не осталось ни одного здания, которое можно было бы воспринять как целостную, отдельную архитектурную единицу – повсюду что-то мешает: антенны, спутниковые тарелки, провода, козырьки всякие, надстройки-пристройки… Взглянешь на Нор Гюх, например, и прекрасный холм загораживают роскошные и не очень особняки, понатыканные хаотично. Поэтому фотография здесь не подходит, только рисунок – особняки и провода можно опустить, не изображать».
Хотя работает он именно по фотографиям: сделает снимок части улицы или здания, а потом, дома или на севанской даче, в спокойной обстановке, начнет рисовать свой город пастелью и акриловыми красками. И эти сухие веточки в снегу на Туманяна вдруг оживут, и ты почувствуешь тот незабываемый новогодний запах детства, в котором три мандарина считались неплохим подарком на праздник.

Выговориться никогда не поздно

Да, наверное, художнику нужно именно выговориться, и эта необходимость пришла со временем, ведь серьезной живописью он начал заниматься на пятом десятке жизни, лет шесть назад. До этого были, конечно, «пробы пера», как он сам говорит – «в порядке нервного тика», но живопись стала ремеслом творца совсем недавно.
Но тем не менее у Александра Мкртчяна в активе уже две выставки и немало проданных картин. Первая состоялась в клубе на Лео в мае, вторая – в «Далане». Майский проект был благотворительным, назывался «Поддержка солдата», и деньги, вырученные от продажи полотен, около 750 тысяч драмов, были направлены в помощь семье военнослужащего Грачья Мурадяна, погибшего в Арцахе во время апрельской войны. Тогда было продано восемь холстов.
Вторая выставка проходила неделю, и там тоже успех был осязаем не только духовно. Впрочем, Александр не скупится дарить свои картины родственникам, друзьям и знакомым. Он радуется, что среди покупателей не только люди в возрасте, но и те, кому около тридцати – это настраивает на некоторый в меру осторожный оптимизм, считает художник.
Александр окончил Политехнический, работал конструктором, а когда случился капитализм, стал производить мебель на заказ. «Вначале всё было хорошо, бизнес был доходным, – вспоминает Мкртчян, – а в последнее время всё как-то остановилось, наступило угрюмое затишье». Теперь он не может решить – закрыть контору, или нет – закрывать жалко, а платить аренду и налоги зазря тоже ведь никому не хочется.
Еще Мкртчян хочет нарисовать серию про ереванские кварталы, застроенные собственными домами, про те, у которых еще не до конца конфисковали их колорит – Айгестан, Сари Тах, Ареш… Конда, как такового, уже практически не осталось, на очереди упомянутые, а потому надо спешить. Оставить на холсте память детства и юности, без спутниковых тарелок и хаотического хитросплетения наружной электропроводки, достойного памятника временам первого президента. Не потому, что новое и современное вызывает неприятие, отнюдь нет. Просто это история, запечатленная кем-то, быть может, в фотографиях, и наверняка – в общей памяти людской, а теперь пусть она будет сохранена и на холстах.
Это есть болезнь такая – ностальгия по уплывающему в глубины времени Еревану. Она хроническая, болезнь эта, и неизлечимая, а рецидивы случаются с частотой упадания сухих веточек с деревьев на улице пока еще Туманяна.

Рубен Гюльмисарян

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *