Новый год и другие неприятности

Признаюсь: у меня устойчивая аллергия к массовым скоплениям людей, к разного рода масштабным акциям, общепринятым праздникам, хоровым пениям – неважно по какому поводу, – когда народу велено сообща радоваться или синхронно посыпать голову пеплом, или возносить хвалу неважно кому. Не скажу точно, когда появились зачатки этой аллергии, но, по-видимому, где-то между двадцатью пятью и тридцатью годами, когда я работал в Союзе писателей Армении, в литературном журнале. Нас в то время часто гоняли на мероприятия. Например, на праздничные демонстрации. Сначала «мир труд май», а через полгода – «великий октябрь». И то, и другое я с трудом переваривал. Особенно не любил седьмое ноября, потому что с утра было зябко, сыро и очень хотелось спать. Собирались мы на улице Московян, и нам перед тем, как начать движение в сторону площади Ленина, раздавали флаги и транспаранты с воззваниями, портретами и восклицательными знаками. Потоптавшись на месте, покурив, мы вразвалочку переходили на параллельную улицу, то есть на нынешний проспект Маштоца, который тогда также носил имя Ленина, а оттуда медленно, нестройными рядами двигались к улице Амиряна. Потом, слившись с другими демонстрантами, сворачивали налево, и когда до площади оставалось метров триста, массовики-затейники в штатском начинали изо всех сил суетиться в толпе. «Ну-ка соберитесь! Флаги наизготовку! Не отставать!..» Мы приподнимали запылившиеся в подвале Союза писателей хоругви и, изобразив древнеримскую боевую колонну, шагали в сторону площади, мимо школы, в которой я когда-то учился. Издали, как на фотобумаге, постепенно проявлялись вяло машущие ладошками партийные боссы, выстроившиеся на трибуне у ног семиметрового Ленина работы скульптора С. Меркурова. Владимира Ильича в 91-ом убрали с мраморного постамента, расчленили, и медная голова покоится ныне во дворе Государственной картинной галереи рядом с ящиками и газовыми баллонами, а глаза, доложу вам, грустные-прегрустные. Жалко вождя. Мне думалось, что ночами он должен ходить по городу, как Каменный гость, и заглядывать в окна к новым властям. Может, и заглядывал бы, если бы голова не была отделена от туловища. Что ему стоило, к примеру, пожать кое-кому руку… Между прочим, известна ли вам повесть Ильфа и Петрова «Светлая личность», рассказывающая о том, как в одном городе скульптору поручили изваять памятник Тимирязеву, и он соорудил чугунного всадника на коне с шашкой в руке? А когда ему сообщили что Тимирязев ученый-ботаник, а не комбриг, не герой гражданской войны, автор убрал шашку, и вместо нее вложил в руку всадника гигантскую свеклу.
Однако я отвлекся. Вернемся к нашему празднованию. Писатели древнеримской колонной вступали на площадь, и из динамиков доносился многократно усиленный голос невидимого церемониймейстера: «Да здравствуют талантливые армянские советские писатели! Ура, товарищи!» Нам полагалось кричать «ура», но мы не кричали, потому что троекратное «ура», подобное камнепаду в горах, звучало в записи. Шедший впереди колонны писательский начальник улыбался старейшинам на трибуне, а те лукаво и заговорщицки улыбаясь в ответ, махали пухлыми ручками. За главным писателем гордо шествовал литературный генералитет, деятели пера, приближенные к императору, затем следовали литераторы помельче, это был второй эшелон, а после – переводчики, редакторы, корректоры, словом, литературный штрафбат, без которого не обойтись. Многие из пишущей братии мечтали получить право съездить на передовую стройку – Арпа-Севан, Саяно-Шушенск, а если повезет, на БАМ – написать роман, повесть, на худой конец, серию очерков, получить соответствующую премию, засветиться и прославиться, но не всем улыбалось такое счастье. Те, кому оно улыбнулось, между нами говоря, лет через пятнадцать без колебаний сдали свои партийные билеты и срочно записались в демократы и антикоммунисты. А ведь не так-то легко было обрести эти самые красные книжечки: годами очереди дожидались, чтобы пройти проверки, собеседования и, проявив долготерпение, гордо нести звание писателя-коммуниста.
Но я опять отвлекся. Протопав площадь из конца в конец, мы доходили до кинотеатра «Ереван» и слышали доносящееся с площади приветствие, обращенное к другим творческим работникам, следовавшим за нами – славным армянским художникам, архитекторам, кинематографистам, кто там еще был, не помню. Полуподвальный синематограф «Ереван» в девяностые принялся пропагандировать эротическое кино, а позже превратился в аптеку. Почему в аптеку, в толк не возьму, тем более, что аптек в Ереване – как грибов после дождя; для старинного здания могли бы что-нибудь оригинальное придумать. Ну, а в семидесятые это был обычный кинотеатр, где шли популярные прокатные фильмы, и некоторые из демонстрантов, те, кто пришел с детьми, побросав транспаранты и портреты в ожидающий грузовик, вели своих отпрысков в кино. А другие, те, что помоложе, бесцеремонно кидали советские иконы в кузов грузовика и отправлялись в Парк имени 26 комиссаров играть в настольный теннис. Членов политбюро, прошу заметить, норовили бросить в кузов лицом вниз.
Я начал с того, что не люблю массовые празднества, и вы вправе спросить – а как же Новый год? В детстве любил его, это естественно. Хорошо помню день первого января 1963 года, когда мы семьей пошли в кинотеатр «Москва» смотреть комедию «новогоднего» режиссера Эльдара Рязанова «Гусарская баллада». Теперь иногда мурлычу издавна застрявшие в памяти строки: «Давным-давно, давным-давно, давны-ы-ым давно». Есть что вспомнить из того самого «давным-давно». Сегодня к Новому году лоялен, воспринимаю его как еще одну условность, придуманную людьми, чтобы чем-то себя занять. Земля вертится миллионы лет и ей глубоко по экватору, с какой точки начнется ваш годовой отсчет. Лично я предпочитаю, чтобы это происходило летом, а не зимой. Ведь когда-то армяне отмечали Новый год именно летом – я про Навасард. Но раз уж решили зимой, пусть будет зимой, и в этом, наверное, свой резон: депрессивное время года, праздник нужен. Один мой друг, большой ученый, утверждает, что чем труднее живет народ, чем неопределенней завтрашний день, тем больше он нуждается в праздниках. Свой подсознательный страх перед будущим человек должен топить либо в пирах, либо в упорном труде. С трудом у нас напряженка, посему популярны пиры. Что-что, а застолье население любит. Его хлебом не корми, дай попировать. Весь год будет во всем себе отказывать, а под конец вытащит излишки со сберкнижки (это я для рифмы, сберкнижек нынче нет), и кинется озверело опустошать рынки и супермаркеты. С одной стороны, радость и веселье непременно ассоциируются у нас с едой и сытостью (возможно, далекие предки сильно голодали), а с другой, есть такое слово «надо», то есть перед людьми неудобно. В другие дни мало кто с кем хочет общаться, но в эти все, будто загипнотизированные, будто в сомнамбулическом сне, ходят в гости друг к другу, усталые, помятые, вовсе не веселые и до тошноты наевшиеся. И ничего, что продукты перед Новым годом и Рождеством, вместо того, чтобы подешеветь, дорожают (включая туалетную бумагу) – контроля в этом вопросе, как, впрочем, и во многих других, никакого. Возникает ощущение, что крупные сановники во время каникул все, как один, срываются на фронт, в Сирию, например, или куда-нибудь еще. В этом году случился обильный снегопад, длился он три дня, и Ереван, современный, красивый город, превратился за эти дни в некое подобие горно-лыжного курорта. Люди вязли в снегу по колени, машины не могли проехать по улицам, выехать за город, транспорт заглох намертво, дороги опустели, птицы перестали щебетать, собаки перестали лаять – стихийное бедствие, короче. Народ вынужден был сидеть дома возле елок, суровый и мрачный, смотреть то на холодную поросячью голову, то на «Иронию судьбы», вяло переключать телевизор с канала на канал, там и сям видеть пляшущих под звуки зурны аборигенов. На третий день по одному из местных каналов показали, как маленькая машина японского производства, похожая на землеройку, убирает ковшом снег в центре города. Где ее достали, эту машину, и почему только одну? А окраины, а маленькие улицы, а неухоженные дворы?.. У кого работал скайп, тот переговаривался с заокеанскими «гленделятами» и радовался тому, что хорошо родственникам, живут себе, забот не знают. «Гленделят», к слову сказать, из года в год становится все больше. Но вот снегопад прекратился, и выглянуло солнце. Природа нас щадит. Если бы не благоприятный климат и исключительно календарная зима, мы бы с вами, дорогие сограждане, возможно, блуждали бы уже в царстве Аида. Однако неприятности и по окончании снегопада продолжались. Снег морозной ночью затвердел, заледенел, и ходить по нему стало невозможно. Мой сосед по лестничной площадке упал у подъезда, разбил голову, и «скорая» увезла его туда, где врачи с опустошенными за время праздника кошельками, с нетерпением ждут поступлений. Сообщили, что было за эти дни еще 600 или 700 вызовов — обострения сердечно-сосудистых заболеваний, грипп (в том числе свиной), воспаление легких, переломы конечностей… Оно, конечно, убитых и раненых не так много, меньше, чем при исторических побоищах. При взятии Берлина, например.
И вот, наконец, дорогое сердцу каждого ереванца солнце растопило снежок, и город, на окраинах которого полно подъемов и спусков, холмов, впадин и колдобин, покрылся маленькими, смахивающими на проруби студеными озерцами. Немного терпения – и вода самопроизвольно испариться, выглянет асфальт. Правда, грязноватый, но пара метел и пара дворников, в конце концов, найдется. Я знаю, почему армяне любят «Сто лет одиночества» Маркеса и с готовностью его перевели» – атмосфера больно знакомая. А пока иду я из магазина, мимо забитых доверху мусорных баков, возле которых ютятся бездомные кошки, иду себе, никого не трогаю, думу думаю… Сердобольная старушка вынесла из подъезда завернутые в целлофан остатки пиршества и разложила их перед бездомными кошками, те подбежали, а одна осталась равнодушно лежать на боку, померла, значит… Ну вот, стало быть, иду я мимо кошек и думаю: «Не забыть бы в следующий раз, при новом воплощении, выбрать себе другое место рождения. Какое именно – еще не решил, но время есть, подумаю».

Руслан Сагабалян

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *