Неистовый Мгер Давоян

Он соответствовал своему эпическому имени сполна – обликом, делами, характером. И ушел, как неистовый Мгер из Сасуна, в расцвете сил. Увы, не заперся в скале, как Мгер из Сасуна, оставив надежду на возвращение, ушел навсегда. И одним ярким пятном, яркой краской в Ереване стало меньше. Во всей Армении стало меньше одной краской. Он был с Арменией на ты. Как с любимой женщиной, с родным ребенком. Любимых женщин у него было много. И жен было по меркам Армении до неприличия много, целых четыре. И детей немало. Тоже четыре. А Армения – только одна. И он сделал для нее столько, сколько не сделал для всех своих любимых женщин и детей, и даже для боготворимых родителей. Он любил ее всякую – непростую, слабую, лживую, и делал всё, чтобы она оставалась непростой, но стала сильной, правдивой, настоящей.

«Подойди. Встань рядом. Дай руку. Хочу коснуться тебя плечом. Как ты выросла. Выпрями спину, хочу поговорить с тобой. Ты знаешь, как я тебя люблю. Даже лишне об этом говорить. Ты знаешь, что ты для меня дороже всего. Дороже всех. Ты знаешь, что жизнь моя принадлежит тебе. И душа тоже. Встань рядом. Послушай меня.
Почему ты лжешь? Почему постоянно лжешь? На каждом шагу, каждую минуту, обо всем. Неужели ты не знаешь, что ложь унижает? Ложь порождена страхом. Ты не имеешь права на унижение. Не имеешь права бояться. Твой страх, твое унижение в тысячекратном размере отражаются на всех нас. Земля уплывает из-под наших ног».
Так он говорил с Арменией. Говорил то, о чем мы все знаем и думаем постоянно, а он говорил в открытую, потому что имел на это право. Потому что новая Армения – и его детище тоже. И не только детище его пера. В начале девяностых, в самую жаркую пору отвоевывания Карабаха, он, единственный, обожаемый сын своих родителей, благополучный редактор популярной газеты «Мунетик», оставил семью, оставил родителей, ушел на войну. От него долго не было вестей. Вернее, доходили самые тревожные вести – погиб, попал в окружение, пропал без вести. Размик Давоян, отец, поехал в Карабах. Дом печати бурлил. С первого по пятнадцатый этаж. Зареванные сотрудницы «Мунетика» умоляли не приходить, не спрашивать, что слышно о Мгере, обещали сами всем сообщить, если что-то узнают.
В один из этих тревожных дней, вернее, ночей мне приснился сон. Из почти непролазного ущелья, окруженного густым лесом, выкарабкивался Мгер. Я позвонила Асмик, его матери, рассказала про сон и сказала, что с ним всё в порядке. Она, наверное, решила, что я сошла с ума. В редакции «Мунетика» я тоже всем растрезвонила про свой сон. Там, наверное, тоже решили, что я сошла с ума. Никаких утешительных вестей из Карабаха не поступало. Когда я вернулась с работы домой, обескураженная мама подвела меня к серванту и рассказала, что ни с того ни с сего грохнулась полка с немецкими фарфоровыми кофейными чашками. Все чашки разбились. Счастью моему не было предела. Я точно знала, что Мгер жив: чашки бьются к счастью. Конечно, я позвонила Асмик. Уверена, она решила, что я и впрямь сошла с ума. Кому придет в голову радовать убитую горем мать бредом о каких-то снах и разбитых чашках? Только сумасшедшей.
На следующий день Мгер нашелся. Живой. Тогда мне всё происходящее со мной казалось мистикой. Сегодня понимаю, что мы все – частички единого целого, – пространства, именуемого Арменией. И когда нервы обнажены – воспринимаем все сигналы, которые родина нам подает. Даже через сны и разбитые чашки. Кажется, лишь двое, Мгер и его друг, уцелели из того отряда в ту войну.
Он чувствовал пульс Армении. И чтобы рука всегда оставалась на этом пульсе, одним из первых пришел в независимую журналистику. Да как! Главным редактором! Чуть ли не со студенческой скамьи. Новичок-редактор оказался настоящим профессионалом. И вокруг себя тоже собрал команду настоящих профессионалов. И с «Мунетика» тоже начиналась новая армянская журналистика нового армянского времени. Сегодня, когда многие СМИ, особенно так называемые гламурные издания, отданы на откуп дилетантам, трудно представить, что всего каких-то четверть века назад и в журналистике тоже ценился профессионализм. Мгер это доказывал своей ежедневной работой.
Мгер много чего успел за свою не такую уж и долгую жизнь: возглавлял самые, казалось бы, взаимоисключающие издания – газеты «Норатерт» и «Чампорд», журналы «Город» и «Армения: экономика и финансы», писал прозу и стихи, даже поруководить успел на посту заместителя начальника Агентства по книгоизданию Минкульта РА, еще где-то. И во всех ипостасях был успешен. Уже будучи тяжелобольным, вместе с Арианой Каоли, женой шахматиста Левона Ароняна, затеял новую газету «Чампорд», многотысячные тиражи которой бесплатно доставляются читателям по всей Армении. Идея создания такого уникального издания принадлежала Ариане, но поверить в успешность проекта, по ее словам, заставил Мгер. Он умел убеждать: перед его мужским обаянием и юмором трудно было устоять.
Однажды перехитрив смерть, он, наверное, думал, что перехитрил ее раз и навсегда, даже когда тяжело заболел. Не менял своих привычек, не щадил себя, родителей, жен, детей. На вопрос серьезной анкеты об увлечениях с юмором отвечал: женщины, карты, вино. Дошутился. Доигрался. Ушел навсегда.

Роза Егиазарян

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *