Левантийская Ривьера

«Специи» из специи

 

Знамена итальянского быта

Знамена итальянского быта

Из 20 регионов Италии Лигурия – самая малая по территории, в которую входят всего-то 4 провинции: Генуя (с административным центром Генуя, главным итальянским портом), Империя («цветочная Ривьера»), Савона (сталелитейный центр Италии) и Специя (некогда грозная военно-морская база страны). А в свое время Генуэзская республика, основанная в XI веке, была обширной империей, простираясь от Средиземного моря до берегов Крыма. Все течет, все меняется на политической карте мира с поспешностью переезда с коммуналок в отдельные квартиры. (В память о той империи одну из лигурийских провинций с имперской амбицией назвали Империей). Прежде чем поехать в Геную, я вспоминал имена великих генуэзцев: Андреа Дориа, Христофора Колумба, Джузеппе Мадзини, Никколо Паганини, Пальмиро Тольятти (не считая любимца КПСС великим, включаю его в реестр для полноты генуэзского менталитета), поэта Эуджинио Монтале… «Добра не знал я, не считая чуда» – с генуэзской неприкаянностью восклицал сеньор Монтале, пятый по счету итальянец, отмеченный нобелевской премией по литературе.
Чудес в Лигурии немало: от песенно-фестивального Сан-Ремо, с православным храмом Chiesa Russa, и до средневековой крепости в Лерици. В этих краях (тогда Сардинское королевство) счастливо творила знаменитая литературная чета: Перси Биши Шелли и Мэри Уолстонкрафт, автор «Франкенштейна». Говорят, что поэтическое вдохновение в Лигурии не стучится в дверь, а вламывается, срывая даже с петель окна: стихи сами сплетаются под апельсиновым солнцем, у морской синевы, прислушиваясь к напевам древних мифов, пересказам старинных легенд… Всё это так! Но никто не может объяснить, почему волны местного залива поглотили Шелли в 29 лет.
А какие женщины в Лигурии!.. Красой кватроченто считалась лигурийка Симонетта, жена флорентинца Марко Веспуччи, родственника Америго Веспуччи. Замужняя красавица стала любовницей другого флорентинца – Джулиано Медичи, соправителя своего брата Лоренцо Медичи, и угасла слишком рано, в 23 года. Впрочем, вам знаком ее портрет по шедевру Сандро Боттичелли «Рождение Венеры». Ведь для Венеры позировала несравненная Симонетта.
Вокзал Генуи встретил нас проливным дождем. Моя очаровательная спутница разумно предложила: «Дождей нам хватает и в Сан-Франциско! Надо к солнцу!» Воспроизведя восклицание Курта Воннегута: «Ура-а-а прекрасным людям Генуи!», мы снова сели на поезд и помчались вдоль лигурийского побережья еще километров 60 до утопающего в оливковых деревьях и тополях городка Леванто. Обзвонив по телефону все шесть левантийских гостиниц, неприятно были удивлены: свободных мест нет и в ближайшее время не предвидятся. Решили попытать счастье в пансионах. В одном приятный женский голос сообщил, что как раз сегодня освободилась одна комнатка. Что ж, в нашем незавидном положении сгодится «как раз» комнатка. Комнаткой хозяйка пансиона – добротной крестьянской постройки послевоенных времен – называла чистенькую и уютную спальню с огромной ванной. Мы даже не ожидали подобного комфорта в километре от железнодорожного вокзала. Правда, сразу же испытали некую неловкость. Хозяйка, синьора сорока с гаком, назову ее Мирандой, вдруг разразилась нелицеприятным монологом о Леванто, где «живут одни ленивые мошенники да озорные плуты». Посоветовала не очень-то вступать в разговоры с здешней грубой публикой. И еще добавила, что собирается покинуть этот унылый городок, в котором самое большое развлечение – телевизор! Перемыв косточки своим землякам, неожиданно перешла на постояльцев: «Недавно одна китаянка из Гонконга – вся из магазинов Луи Виттон и Дольче Габана – извела меня своими просьбами. То ей надо в центр города, то на станцию, то в ресторан. Да весь Леванто можно за полчаса обойти! Нет, ей надо – на моей машине». Признаться, мы были сконфужены подобной «приветственной» тирадой. Что ж, помимо талантов и красоты, некоторые лигурийцы, по всей вероятности, наделены и резкостью суждений… Обычно после пространных тирад у меня разгорается аппетит, и мы направились в ближайшую тратторию. По пути моя спутница, сама заядлая кошатница, прошептала: «Странно, что Миранда держит кота в саду на привязи, как собаку!»
Леванто – во всех отношениях приятный городишко с населением около 6 тысяч. И все 6 тысяч жителей убеждены, что их небесным покровителем является Андрей Первозванный (естественно, что и церковь XIII века носит его имя). Славен городок не только своим мягким «ривьерским» климатом, античными стенами, средневековыми лоджиями, но и левантийским «гаттафином» (жареными пирожками с начинкой из свеклы, лука, яйца и тертого сыра). А какие же специи употребляют в провинции Специя? Есть особая лигурийская специя – зеленоватое песто, лучший в мире соус, на основе знаменитого во всей Италии лигурийского оливкового масла, с добавлением базилика и тертого сыра. Пара гаттафинов, паста с соусом песто, бутылочка белого вина Colline di Levanto приблизили нас почти к гастрономическому апофеозу. Официант попался презабавным малым, сказал, что его зовут Гаэтано, что он смахивает на Брюса Уилисса, и такой же «крепкий орешек», и поинтересовался: «А где вы остановились?» Я назвал пансион. Официант усмехнулся: «Ну, вам и повезло!.. Она сама коренная левантийка, но нас, местных, за людей не считает. Всё норовила выйти за сказочного принца, поэтому и осталась старой девой, хоть и телом ладна, и лицом ничего! Но характер, доложу вам!..» Теперь-то я понял, почему у Миранды алчно загорелись глаза, когда она, показав в сторону горы, с придыханием сказала: «В Леванто владелец FIAT построил себе особняк».
Вечерний городок показался не по чину многолюдным. Но нам надо было готовиться к каботажному плаванию, и мы вернулись в пансион. Рано утром Миранда подала нам завтрак: кофе, сладкие булочки, масло, ветчина, сыр. И под нос проговорила: «Вчера, наверно, этот Брюс Уилисс наболтал вам лишнее!» Моя очаровательная спутница, кажется, впервые за всю свою жизнь солгала: «Ну что вы! Наоборот, он сказал, что повезло всем тем, кто останавливается у Миранды!» Хозяйка пансиона часто заморгала и спросила: «А вы уверены, что это был Гаэтано?» Тут вступил в беседу я: «Конечно, Гаэтано! Вылитый «Крепкий орешек»». Миранда подозрительно осмотрела меня и вздохнула: «Вы собирались в Бонассолу, а я как раз еду к тоннелю. Могу вас подвезти!»
Доброе слово и лигурийке приятно!.. Чтобы попасть из Леванто в Бонассолу, надо пройти длиннющий тоннель. Этот романтический маршрут никого не разочаровывает, особенно в жару. Бонассола – типичная приморская деревушка, со своей церковью, роскошным алтарем, примитивными фресками и пляжем, переполненным полуголыми телами, не самая дорогая часть Левантийской Ривьеры. Сужу по первичным признакам: платный пляж гордо пустовал, на бесплатном – яблоку негде было упасть. Пришлось заплатить 15 евро, чтобы пару раз окунуться в море и спрятаться от жары под зонтом. Ворчливый секьюрити предоставил нам самый крайний зонт с двумя топчанами. Но мне абсолютно безразличен был его угрюмый вид. Солнце раскалилось и располагало к безмятежной лени. На пляже встретились две рижанки. Одна вышла замуж за лигурийца и живет в этом поселке. Ее подруга приехала на отдых из Стокгольма, замужем за шведом. Особого курортного энтузиазма за ними не наблюдалось. Рижское взморье с желтым песком латышкам казалось намного романтичнее. Северянам нелегко привыкать к красотам юга. «Хотя, поезжайте в Камольи. Это недалеко. На поезде минут пятнадцать!» Ну как не последовать совету бывшей соотечественницы, рожденной, как и я, в бывшем СССР.
На следующий день поезд довез нас до Камольи, который в Средневековье иначе как «городом тысячи белых парусов» не называли. Уже с железнодорожной платформы перед нами открылся вид на многоступенчатый город, с вывешенным бельем на балконах и окнах – неизменными знаменами итальянского быта. По пути к пирсу завернули в небольшое кафе. Хозяин, узнав, что мы из Сан-Франциско, решил угостить нас своим ароматным кофе. Причина у него была веская. Его двоюродные и троюродные братья жили в сан-францисском районе Little Italy. Не успели мы разговориться, как на своих коротких ножках подбежала хозяйка и начала отчитывать хозяина. Их темпераментный разговор сопровождался интенсивной жестикуляцией и завершился, судя по всему, очередной победой хозяйки. Покрасневший хозяин, кашлянув, промямлил: «Заплатите, пожалуйста, за один кофе. А то она весь день будет меня пилить!» Мы расхохотались, и я заплатил за два кофе, прибавив пару евро чаевых. Характер лигурийцев тем и интересен, что никогда не прогнозируется на ближайшую минуту.
Камолья – место проведения регионального рыбного фестиваля. Обойдя набережную этого сонного городка, постояв перед памятником соратнику Гарибальди Симону Шиаффино, мы на яхте доплыли до Сан-Фруттуозо, названного по имени каталонского епископа. Аббатство знаменито тем, что на дне бухты находится бронзовая статуя Христа. Я плавать не умею, так что не рискнул нырнуть на дно, тем более что в самом аббатстве стоит точная копия Cristo degli Abissi.
Грубоватый шкипер поторапливал нас: надо плыть до Портофино. Наскоро перекусив в рыбацком ресторанчике La Marina, мы поплыли в благословенное место – ни одного автомобиля, только яхты. Признаюсь, особой роскоши, которая затмила бы яхт-клубы Сан-Франциско, я не заметил. Этот рыбацкий поселок стал популярным после песни I Found My Love in Portofino. Неизвестно, какая рыбачка вдохновила в 1950-х двух туринцев-песенников – певца и актера Фреда Бускальоне и Лео Чиассо – на создание этого шлягера, известно другое: толстосумы, лишенные поэтической романтики и артистической фантазии, поэтому и жаждущие романтических приключений и фантастических наслаждений, потянулись в Портофино. У каждого города есть свой аромат. Портофино (на лигурийском «Портофин») источает благоухание «сладчайшей жизни». А ведь еще лет 50-60 назад здесь искали уединения. К примеру, Одри Хепбёрн отдыхала от внезапно нахлынувшей на нее славы после «Римских каникул». Не уверен, что именно это явилось причиной того, что Сильвио Берлускони построил в Портофино виллу.
Нам попался нетерпеливый шкипер. Он вечно куда-то опаздывал, но чтобы скрыть свое нетерпение, взял на себя и функции чичероне: «Нечего уже тут смотреть! Поплыли дальше». Пришлось его несколько урезонить: «При такой спешке тебе бы лучше быть капитаном «Конкордии»». Кажется, его задело сравнение с потонувшим лайнером, и он надолго замолчал.

Возвращение с Via dell’ Amore (Дороги влюбленных), тропы, которая соединяет Риомаджоре с Манаролой

Возвращение с Via dell’ Amore (Дороги влюбленных), тропы, которая соединяет Риомаджоре с Манаролой

Городок Санта-Маргарита-Лигуре, окрещенный в честь св. Маргариты Антиохийской, с провинциальным усердием пытается освободиться от своего рыбацкого прошлого, нелепо тяготея к урбанизму, с многочисленными образчиками монументального искусства. Тут можно любоваться статуей не только св. Маргариты, но и Христофора Колумба, и Джузеппе Гарибальди, и первого короля единой Италии, туринца Виктора Эммануила II… Но как бы городок не старался, гены проступают во всем. В первую очередь терпким ароматом рыбных блюд. Этот аромат и затолкал нас в ресторан Kicks, где мы отведали сырых анчоусов с лимоном: здешний деликатес!.. Нас никто не торопил. Шкипера мы с удовольствием отпустили и спокойно прошлись по набережной, но до железнодорожной станции пришлось долго тащиться.
На полустанке Санта-Маргарита 17-летняя итальянка любезно объяснила, какой поезд следует в Леванто. Конечный пункт в нашем путешествии по Лигурии был южнее Леванто. Чинкве-Терре – пять поселений на искусственных террасах: Риомаджоре, Манарола, Корнилья, Вернацца и Монтероссо-аль-Мар – перлы Итальянской Ривьеры – внесены в список охраняемых объектов ЮНЕСКО. Обычно каботажное плавание вдоль Чинкве-Терре начинается с посещения Риомаджоре. Но Леванто находится недалеко от Монтероссо-аль-Мар. Мы сперва осмотрели самый крупный из этой великолепной пятерки, дошли до крепости, построенной генуэзцами, которая в былые времена надежно отражала нападения пиратов. Яхта плавно понеслась к поселку Риомаджоре, основанному еще в XII веке. Жизнь здесь неторопливая. Даже вездесущие туристы спешили медленно: нелегко в жару преодолевать крутые ступеньки, осиливая кривизну улочек, заглядывая в кафе и рестораны, расположенные на террасах.
Если Чинкве-Терре разложить по жанрам драматургии, то Риомаджоре – идеальное место для экзистенциалистского монолога, эпиграфом к которому следует выбрать слова Кьеркегора: «Страх есть головокружение свободы». Риомаджоре с Манаролой соединяет 15-минутная дорога влюбленных (Via dell’ Amore). Учитывая, что такие дороги я обошел во многих странах, я решил вновь довериться яхте. Здания Манаролы «красок себе не пожалели», а вечером освещенный поселок напоминает монолитный замок. Это поселение считается самым древним чинкве-терреским. Основные ремесла местных жителей тоже древние – рыболовство и виноделие. Какому сочинителю соответствует Манарола? Ну, конечно же, веселящемуся автору комедии дель арте. Чтобы дойти до Корнильи, с берега нужно подняться по 365 ступенькам (а что делать в год високосный?) Эта деревушка упоминается в «Декамероне» Джиовани Боккаччо, точнее, упоминается только «стакан белого вина из Корнильи», и, тем не менее, тут может безбедно просуществовать сочинитель пьес для музыкально-драматических театров.
Вернацца кажется продолжением Манаролы, как второй акт является продолжением первого. Однако в этом поселке стоит поселить драматурга одноактных пьес: местные сюжеты не тянут на два-три акта. А Монтероссо словно создано сочинителем сценариев для массовых постановок. Поселения Чинкве-Терре внешне похожи друг на друга, порой кажется, что построены они по одному и тому же лекалу, но у каждого поселка свой, очень строгий, порой суровый драматургический норов. В последний левантийский вечер мы с нашим новым приятелем Дино прогуливались по площади Кавуар. Остановились перед памятником графу Кавуару. Бюст первого премьер-министра страны непрезентабельно красовался на фоне траттории «Кавуар», отмеченной в yelp тремя звездочками. «Вот он, главный герой Италии!» – воскликнул Дино и указал на бюст графа. «Как? Разве не Гарибальди?» – удивились мы. «Гарибальди – мужественный солдат Рисорджименто. Мадзини – талантливый идеолог обновления. Кавуар – подлинный объединитель Италии. Правда, немногие соглашаются с его словами: «Италию мы создали, теперь остается создать итальянца!» Итальянца не создают, итальянцем рождаются даже в необъединенной Италии!» – риторика Дино убедила нас. Был поздний вечер, жители Леванто направлялись в рестораны: ужин у них начинается где-то к девяти. Говорят, что есть на ночь вредно. «Ерунда!» – скажут вам грациозные итальянки, опровергая это диетологическое заблуждение своими сексапильными фигурками. Мы поддались настроению левантийцев, зашли в уютный ресторан Trattoria Centro, вроде распить бутылочку белого. Но не удержались: я заказал себе тренетте – пасту с чесноком, со стручковой фасолью, под соусом песто, а моя очаровательная спутница – какой-то замысловатый салат, название которого, хоть убейте, не помню. И, конечно же, дюжину гаттафин…
Ну вот и пришла пора прощаться с Левантийской Ривьерой, раскинувшейся между Портофино (порт дельфинов) и Портовенере (порт Венеры). А уже в Сан-Франциско я получил сообщение от Дино о том, что Миранда и Гаэтано обручились. Особые «специи» в провинции Специя!

Рафаэль Акопджанян (Сан-Франциско)
Специально для «Пятницы»
Гонорар за эту статью автор передает в фонд Ереванского кукольного театра им. Ов.Туманяна
Текст, фотографии ©US Argus Publishing House
© All rights reserved. No part of this book may be reproduced, of transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including Internet, photocopying, recording or by any information storage and retrieval system, without permission of the Publisher, except where permitted by law. Your support of the author’s rights is appreciated.
US Argus Publishing House P.O. Box 27126, San Francisco, California, 94127-0126, U.S.A.
E-mail: USArgus@aol.com

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *