Когда не стоит соединять поцелуй с плевком

Общение с Давидом Бабаяном дается легко, как со всяким думающим человеком, но непросто – уследить за мыслью, которая, кажется, несется на тебя, не успев до конца созреть. Впрочем, это только на первый взгляд. Перед тем, как сдать это интервью в номер, перечитываю его, да, нахожу необычным, однако ни одна мысль художника отторжения не вызывает. Значит, все получилось не так уж и безынтересно. Итак, актер, поэт, художник, режиссер, музыкант – эдакий мультиинструменталист от искусства Давид Бабаян. С ним наша небольшая беседа.

- Хорошо помню вас со времен знаменитого Камерного театра. Не скучаете по сцене?
— Тогда, в 70- 80-х годах, отголоски хиппизма и начало постмодернизма сконцентрировались в Камерном театре – туда стекались все те, у кого была неосознанная тяга к искусству– часто окончательно не сформированная. Театр для нас стал средством образования и залатывания дыр в творческих изысканиях.
Я скучаю по сцене. Но от нее можно отвыкнуть, как, скажем, от старой квартиры. Ведь сцена предполагает определенное биологическое состояние – социальный анабиоз. Актер метит территорию театра ежеминутным присутствием, разделяя свое бытие на кокон иллюзии и ненавистную реальность. С какого-то момента театральный ресурс во мне иссяк ввиду непривлекательности форм и содержания, поселившихся в театрах.
Думаете, это проблема всех армянских театров?
— Проблема наших театров в большинстве случаев – страх перед экспериментированием или неумение (нежелание) сценического воплощения идей. Причина, вероятно, в герметичности, отсутствии подпиток извне. Сегодня театр в Армении, впрочем, как и все отрасли (именно отрасли) искусства – суррогат из кухонных разговоров и попытка впихнуть космогонический опыт в банку соленых огурцов.
Семантика сжимается, мы упрощаемся, спешим соединить поцелуй с плевком. Быть понятым сегодня – значит быть на начальном уровне, создавать первый слой. Трагедия сегодняшнего человека в том, что он перестает быть тайной. Зритель, другими словами – потребитель, воспринимает произведение как выпуск новостей. Длинный текст не читают, он должен по краткости походить на sms, драматургия в кино – дурной тон, любители серьезной музыки – как сектанты.
Совершенно не согласен с тем, что в переходные периоды искусство должно развлекать или быть водевильным – это заблуждение. Для думающего зрителя или читателя плохое произведение усугубляет идиотизм существования – создающие этот продукт «творцы» оказываются не ведущими, а тянущими вниз «интеллектуальными террористами». Большинство фильмов, клипов, телепроектов словно сняты одним человеком. Иметь свой стиль или отличаться – означает автоматически войти в список маргиналов и альтернативщиков.
Поэтому для меня высшей оценкой является мнение профессионалов, пусть число людей, воспринимающих мои работы, будет небольшим, но объективным – конечно, это может быть и негативное мнение. Уход от мейнстрима – осознанный акт. Он позволяет художнику быть менее уязвимым и дает возможность не терять нюх на качество. Я стараюсь быть отрешенным, но не отчужденным.
С развитием технологий прямо пропорционально произошел регресс нелинейного мышления, что привело к легализации шансона и расцвету малобюджетных сериалов. Отсюда и армия оруэлловских персонажей в современном «искусстве», которая за относительно небольшой срок сформировала «вкус» у нового зрителя.
А занимаетесь несколькими, как вы говорите, отраслями искусства…
— Одновременно заниматься несколькими видами искусства, на первый взгляд, дело графоманское. Но только не в случае режиссуры. Представить, написать, услышать, сыграть в уме, воплотить. Режиссура – лабораторная модель творения. Режиссура – это отложенное безумие.
Синтезировать, соединять, сшивать лоскуты информации, идущей сверху, – это меня завораживает, словно я сижу в диковинном средстве передвижения, оно несется в неведомом направлении, и мне остается реагировать на знаки за окном. Знаки появлялись спонтанно и в разное время – музыкой я начал заниматься, впервые услышав диск Кита Джарретта “Facing you”. Поэтическим знаком были французские сюрреалисты. Элюар, Бретон, Деснос. С беллетристикой было сложнее, таскало в разные стороны – от Кафки и Мюзиля до Беккета и Аррабаля, от Дениэла Вайса до Джеймса Кейвока.
И, наверно, планов громадье?..
— Готовлю к печати сборник стихотворений. Работаю над романами «Панихида на бис», «Поселения», а также над магической повестью «Стефания и две луны». Пишу сценарий для полнометражного художественного фильма. Начали работать над документально- игровым фильмом «Арам Хачатурян». Записываем второй джазовый альбом. Времени катастрофически не хватает. Но когда что-то делаешь с удовольствием, кажется, все получается.

Ашот Газазян

Об Авторе

Ашот Газазян

Редактор

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *