И это все о ней

Проходя по улице Абовяна, нельзя не обратить внимание на керамическую фигуру армянской женщины с кувшином на перекрестке с проспектом Саят-Новы. Ее автором является Рипсиме Симонян, скульптор-керамист, народный художник Армянской ССР. В этом году исполнилось сто лет со дня ее рождения. В мае этого года в Доме-музее Арама Хачатуряна прошла выставка ее малой пластики и графических работ.
Юбилейные биографические очерки с анализом творчества не всегда отражают образ живого человека. А тут на днях я познакомился с внучкой Рипсиме Левоновны, дизайнером по интерьеру Аревик Григорян. Ее интересный рассказ о бабушке и стал основой этих заметок.

Armenuhi+Lovers’+Park+YerevanБабушка родилась в Карсе, но семья в 1918 году переселилась в Тбилиси. Там она окончила школу, а в 1938 году поступила в Тбилисскую Академию художеств на керамическое отделение скульптурного факультета. Ее педагог, Яков Иванович Николадзе, был учеником Родена.
Когда в 1943 году семья переехала в Ереван, бабушка развила бурную творческую деятельность. Участвовала в выставках, в 1945 году стала членом Союза художников Армении, открыла при Союзе художников секцию прикладного искусства. А в 1956-м организовала при скульптурном факультете Ереванского художественно-театрального института отделение керамики. Фактически с нее началось возрождение традиций и развитие армянского декоративно-прикладного искусства.
Но первой ее работой по приезде в Ереван было строительство мостового перехода у нынешнего ресторана «Беладжио». Ведь между школой и Академией художеств она окончила еще и мостостроительный техникум. И там, на мосту, с одной стороны на опоре высекла звезду, а с другой – серп и молот.
В 1947 году в Ереване открыли фарфоровый завод, и она пришла туда работать в качестве художника. И довольно скоро стала главным художником предприятия.
Тогда и начинается расцвет творчества Рипсиме Симонян. Бытовая фарфоровая и фаянсовая посуда, декоративные сосуды и блюда, настольная малая пластика внесли свежую струю в художественную жизнь и повседневный быт людей. В формах и орнаментах явственно просматривались национальные мотивы, которые она изучала в музеях и путешествиях по районам республики. Во многих домах до сих пор сохранилась эта посуда. Даже спустя шестьдесят лет она с точки зрения дизайна, орнамента и цветовых сочетаний не утеряла своей актуальности. С одной стороны ощущается время ее создания, с другой – она созвучна современным тенденциям.
В пятидесятые годы Рипсиме Симонян увлеклась созданием камерных портретных скульптур известных людей. Создавала работы на темы армянских народных танцев, по фольклорным мотивам. Но основной темой ее творчества, конечно же, является материнство.
У нее был огромный творческий потенциал. Она не успевала реализовывать все свои идеи, хотя и задерживалась порой в мастерской допоздна. При этом преподавала в Художественно-театральном институте, будучи доцентом скульптурного факультета этого института, не забывала побывать в Союзе художников, принимать у себя многочисленных гостей. И так – каждый день.
Кто только за многие годы не бывал в ее мастерской. Композитор Арам Хачатурян, католикос Вазген I, космонавт Георгий Гречко, художник, писатель Рокуэлл Кент… Достаточно посмотреть Книгу отзывов – десятки всемирно известных людей из разных стран оставили в ней свои записи.
Бабушка была удивительно сильной, красивой женщиной и очень жизнерадостным человеком. Энергия в ней била ключом. Ей никогда не мешали люди. Когда она работала, рядом с нею всегда кто-то был. Она общалась с ними, рассказывала интересные истории на ленинаканском диалекте. Очень часто вспоминала Аветика Исаакяна и Арама Хачатуряна, с которыми была очень близка.
Она, безусловно, понимала высокую степень своей значимости в армянском искусстве, была убеждена в своей художественной правоте, однако это не мешало ей обсуждать эскизы и сам процесс работы со своим сыном, со мной, с любимыми студентами. Мой папа работал в институте «Ереванпроект», что в конце Проспекта, а мастерская бабушки находилась буквально напротив, рядом с «Пончиканоцом». И когда во время обеденного перерыва он заходил к ней, большую часть времени они занимались обсуждением новых работ.
Рипсиме Левоновна сначала делала эскизы, очень быстро, один за другим, буквально за секунды. Причем, уже в эскизах представляла, в какой технике это будет осуществляться. Будет ли это майолика или керамика, скульптура или маска, блюдо или кувшин.
Ее невозможно представить без связи с национальной художественной культурой Армении. Ее творческим кредо было создавать такие произведения, которые бы содержали идеи, развивающие армянское декоративное искусство, и обязательно через призму современности. Талант художника и экспериментатора постоянно толкал ее на изучение новых форм, материалов, технологий. Результат – ювелирные украшения, резные деревянные панно, чеканка, батик, костюмы.
Она сохранила и передала мне технику изготовления мячиков – потрясающих образцов народного промысла. В позапрошлом веке такими произведениями искусства играли дети в Армении… Сердце – воздушный пузырь животного происхождения, далее 2 разных шерстяных слоя и в конце вышивка обязательно шерстяными ковровыми нитками. Это кропотливая работа, на один шар уходило порой полтора-два месяца.
Другая грань творчества – графика. Свои рисунки она делала на бумаге, в свободное время, за беседой, быстро и легко. Делала она их очень много. И это была часть ее творческой лаборатории. Что-то из набросков перерождалось в глине, а многое прорабатывалось в мельчайших деталях и превращалось в прекрасные акварельные композиции. Для многих эти акварели, представленные на майской выставке, стали открытием.
Если подумать, ее работа на самом деле была тяжелейшей. Лепить огромные фигуры высотой в несколько метров – не всякий мужчина потянет. А ведь она была очень женственной и красивой, шикарно одевалась и всегда, даже во время работы с глиной, была так сказать, «при полном параде», надевала свои браслеты, кольца, серьги.
Золото, бриллианты не любила. Другое дело – благородное серебро и цветные драгоценные камни. Ее ларец с драгоценностями и камнями был моей любимой игрушкой. Бабушка, перебирая своими красивыми пальцами украшения, терпеливо учила меня разбираться в их красоте и ценности.
Ей не подходило понятие «старость». Первый раз вышла замуж в восемнадцать лет. Родила сына, моего отца, воспитанием которого в основном занималась ее мама, бабушка же вся была поглощена образованием и творчеством. Ее вторым супругом спустя двадцать семь лет стал известный хирург Рубен Паронян. Он впервые в Армении осуществил резекцию желудка. Заведовал кафедрой хирургии в Медицинском институте. Очень интересный был мужчина, спортивного телосложения, эрудит. Он был старше нее на двадцать два года, и это была история большой любви. Рубен Лазаревич каждый божий день после уроков покупал цветы и буквально бежал к любимой женщине. И все студенты это знали и ждали этого момента.
Мое мировоззрение сформировалось во многом благодаря бабушке. Половину дней недели я проводила с ней, наблюдала, слушала. Рассказывала мне о Туманяне, Исаакяне, читала мне стихи известных армянских поэтов, поэтов Серебряного века. Я знала их поэзию еще до того, как мы начали изучать ее в школе. А утром отец сердился на то, что ребенок не спит допоздна и читает литературу не по возрасту.
Ее интересовало всё, даже спорт. Предпочтение отдавала боксу. Знаете, как болела, как бурно реагировала на поединки?
мячиСегодня о творчестве бабушки вспоминают не часто. Ее заслуженно называют бабушкой армянской керамики – практически во всех работах современных армянских керамистов ощущается ее влияние.
Она оставила огромное наследие, которое я бережно храню. Надеюсь, в скором будущем это бесценное богатство будет представлено в музее ее имени.
Да, ее работы находятся в музеях и галереях. И не только Армении. Все любят и знают скульптурные композиции в Норкском массиве, на улице Абовяна. В 2009 году наша семья подарила Еревану работу бабушки «Армине», которую установили в Парке влюбленных на проспекте Баграмяна. Статуя стала своеобразным символом, к ней часто приходят фотографироваться молодожены.
На Ереванском озере был ресторан «Цовинар». Его проектировал мой отец, заслуженный архитектор и лауреат Государственной премии Армянской ССР Арцвин Григорян. Там были три монументальных рельефных панно ее работы. Полгода тому назад я поехала, чтобы посмотреть, в каком они состоянии. От первоначального облика ресторана почти ничего не осталось, внутренняя перепланировка коснулась и барельефов, они пострадали. Я попросила строителей позвонить мне, когда будут производиться отделочные работы, чтобы пригласить кого-нибудь, кто сможет восстановить бабушкины барельефы. Боюсь, что собственники не понимают ценность того, что имеют.
Отдельная история с Коньячным заводом. Там была монументальная скульптурная композиция – женщина, кувшины, мальчик. Готовя выставку, я захотела сделать фотографию. Но территория закрытая, и я попросила знакомую, работавшую там, сделать фото. Объяснила, где это. Знакомая ответила, что женщина есть, кувшины есть, мальчика нет. После долгих расспросов мне удалось выяснить, что в 80-е годы, спустя несколько лет после открытия нового здания коньячного завода, мальчик исчез. В конце концов, скульптуру нашли на территории одного частного дома. Однако она была крепко вцементирована в основание и являлась декором дворовой территории хозяина. Ничего сделать было нельзя. Бабушка так и не узнала об этом. Такое у нас отношение к культурным ценностям.
Что еще… Ее работы отмечались дипломами и медалями на всесоюзных и международных выставках. Но, похоже, это ее особо не интересовало. Для нее главным было творчество, которое и являлось ее жизнью.

Павел Джангиров

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *