Золотая Адель

Уговорила-таки Славу Тарощину, мою любимую подругу и, кто еще не знает, телевизионного обозревателя московской “Новой Газеты”, пробежаться по венскому музейному комплексу «Бельведер». Ей значительно больше нравятся бесконечные прогулки по самой Вене, разглядывание и разгадывание загадок «живых» зданий кружевного и эклектичного столичного зодчества.
Но «Бельведер» с принцем Евгением тоже глянулся. И Эгон Шилле с Кокошкой. И Густав Климт, чья сильно поредевшая коллекция полотен как висела, так по-прежнему и висит в тех же двух залах на втором этаже.
Можно, конечно, по-разному относиться к нашумевшей истории с исходом из страны пяти полотен Густава Климта, переехавших на постоянное место жительства в США. Да, за грехи, а тем более преступления, должно расплачиваться. Но с тех пор, как Австрия, восстанавливая юридическую и общечеловеческую справедливость, потеряла свои шедевры, лично я, прилетающая в Вену по два раза в год, впервые заставила себя войти в Бельведер и подняться на второй этаж к осиротевшему Климту. Что уж говорить о самих австрийцах.
Когда картины переехали в Америку, в Музее современного искусства Лос-Анджелеса (LACMA) триумфально открылась специальная экспозиция этих пяти работ, являвшихся на протяжении семи лет поводом для бурного судебного противостояния между Австрийской Республикой и гражданкой США Марией Альтман (думаю, многие уже посмотрели фильм «Woman in Gold» с потрясающей Хелен Миррен). Экспонировались «Золотая Адель» (портрет Адели Блох-Бауэр), еще одно, не столь известное изображение той же дамы, датируемое 1912 годом, и три замечательных пейзажа, еще недавно воспринимавшихся как австрийское национальное достояние и украшавших стены венского дворца.
Судебное решение повергло австрийские власти в такой шок, от которого многие до сих пор не оправились, а простые австрийцы почувствовали себя осиротевшими и уверились в мысли, что у них “украли-таки национальную святыню”. Американская же сторона, наоборот, ликовала по поводу восстановления справедливости и “возвращения сокровищ истинным хозяевам (американским наследникам) коллекции, украденной нацистами во время Второй мировой войны”. Общая стоимость яблока раздора, начавшись с суммы в 150 миллионов долларов, очень быстро удвоилась.

Юдифь с головой Олоферна

Юдифь с головой Олоферна

Адели Блох-Бауэр, звезде скандала, было 26 лет, когда Густав Климт в 1907 году написал знаменитый “золотой портрет”. Высокая, трепетная, гибкая, с пышной волной черных волос и тонкими чертами лица, она была исключительной моделью для Климта, яркого представителя “венского модерна” (“Югендстиля”), но на самом деле придумавшего свой особый, неповторимый стиль, в котором орнаментальная декоративность и золотая витиеватость мозаики сочетались с плоским, стилизованным силуэтом и ритмичной линией. Ах, этот изысканный излом рук, ах, этот затягивающий омут глаз – мир предельно чувственный, накрывающий мощной эротикой, как волной, и в то же время какой-то странный, отрешенный… Одна из знакомых Климта оставила такое свидетельство: “Сам он был похож на неуклюжего, не умеющего связать двух слов простолюдина. Но его руки были способны превращать женщин в драгоценные орхидеи, выплывающие из глубин волшебного сна”. А еще говорят, что после огромного успеха, который имели картины Климта на Венецианской выставке 1910 года, самые известные европейские кутюрье бросились шить платья по фасонам, заимствованным у его женских портретов.
Адель красиво курила сигареты в длиннющем мундштуке и очень любила вращаться в среде художественной элиты. А посему устроила в своем венском доме-дворце салон, куда приглашались художники, писатели и артисты, регулярно бывали знаменитый композитор Рихард Штраус, вдова другого не менее знаменитого австрийского композитора Густава Малера – Альма Малер, и неизменно – Густав Климт. Кстати, первой картиной, для которой Адель не один год позировала художнику, была “Юдифь и Олоферн” (1901). Потом, годы спустя, с той же натуры он написал “Юдифь II” (1909), ставшую еще одним климтовским шедевром. Фердинанд Блох-Бауэр, супруг Адели, крупный австрийский сахарозаводчик и банкир, коллекционер и меценат, заказал Климту портреты своей красавицы-жены (ну, здесь особая любовно-коварно-детективная история по отъему собственной супруги у художника-соблазнителя) и купил их вместе с четырьмя его чудесными пейзажами. В 1936 году один из этих пейзажей Блох-Бауэр подарил венскому музею. Остальные пять работ находились в его особняке до того самого дня, когда их конфисковали нацисты. В 1925 году в возрасте 42 лет Адель заболела менингитом и умерла. Детей у нее не было. Перед смертью Адель попросила мужа передать, если, разумеется, он того сам пожелает, Австрийской национальной галерее картины, купленные им у Климта. Фердинанд ответил согласием, лишь оговорил, что сделает это позже, “когда настанет время”. Похоронив жену, Фердинанд перевесил два ее портрета и пейзажи в специальную мемориальную комнату, которую приказал ежедневно украшать свежими цветами. Но в 1938 году Австрию аннексировали немцы, и сахарозаводчику-меценату пришлось спасаться бегством, бросив на произвол судьбы и бесценную коллекцию картин и антиквариата, и сахарный завод, и все свое огромное состояние. Он поселился в Чехословакии, а потом, когда немцами были захвачены Судеты, перебрался в Швейцарию. Оба его дома – в Вене и в Судетах – были конфискованы и разграблены.
В начале 1939 года группа нацистов и музейных чиновников собралась в венском доме Фердинанда Блох-Бауэра, чтобы произвести дележку ценностей. Знаменитая коллекция фарфора, насчитывающая 400 единиц, была продана с молотка, некоторые предметы переехали на жительство в венские музеи. Часть картин австрийских мастеров XIX века перешла в собственность Адольфа Гитлера и Германа Геринга. Другие были закуплены для музея, который Гитлер планировал открыть в австрийском городе Линце. Эриху Фюреру, нацистскому адвокату, занимавшемуся ликвидацией состояния Блох-Бауэров, было позволено взять несколько картин себе… Австрийская художественная галерея также проявила интерес к картинам Климта и в конце концов получила три из них, включая портрет Адели Блох-Бауэр. Один из пейзажей был приобретен венским магистратом, другой остался у Эриха Фюрера.
Фердинанд Блох-Бауэр умер в Швейцарии в ноябре 1945 года практически нищим, так и не получив обратно ничего из принадлежащего ему имущества и не сделав в завещании никаких специальных распоряжений (правовые акты, мотивированные нацистской идеологией, Австрия объявила недействительными только год спустя). Да и всё то, чем он мог тогда распоряжаться, было разграблено, растащено. Предсмертная просьба Адели так просьбой и осталась, решающей роли (на что уповала и ссылалась австрийская сторона) в последнем (американском) судебном разбирательстве она не сыграла. Юридически картины принадлежали Фердинанду.
В декабре 1937 года 21-летняя племянница Фердинанда Мария вышла замуж. Ее супругом стал младший брат австрийского короля мануфактуры Бернгарда Альтмана – Фриц Альтман. В качестве свадебного подарка Фердинанд преподнес племяннице бриллиантовое колье и серьги умершей жены. Ведь Мария приходилась родной племянницей также и Адели (ее сестра, мать Марии, была замужем за родным братом Фердинанда). Несколько месяцев спустя после свадьбы муж Марии попал в Дахау, а бриллиантовый комплект утонченной и изящной Адели Блох-Бауэр Герман Геринг подарил собственной жене (она даже как-то появилась в нем на публике). Супругам Альтман волею обстоятельств удалось спастись, и в 1942 году они сумели перебраться в США.
Конфискованный нацистами свадебный подарок вернулся к Марии Альтман в 1945 году. Позднее она сумела отобрать у австрийского правительства и некоторые предметы из коллекции фарфора Блох-Бауэров, а также рисунки Климта, оцениваемые в миллион американских долларов. Возвращения пяти картин, среди которых был и портрет “Адель Блох-Бауэр”, 92-летней племяннице пришлось ждать почти всю жизнь. Случилось это только благодаря закону о реституции, принятому в Австрии в 1998 году. Суть его в том, что наследники людей, пострадавших от фашистского режима (а в Австрии в большинстве своем это были, конечно, евреи), могли претендовать на возвращение любой их собственности, находящейся ныне в музеях и галереях страны. Следуя этому закону, Австрия вернула семейную коллекцию Ротшильдов стоимостью в 60 миллионов долларов. Потом настала очередь Блох-Бауэров.
Портрет Адели за 135 миллионов долларов купил Рональд Лаудер. Теперь «Woman in Gold» живет в его Новой галерее в Нью-Йорке, и европейским любителям живописи Климта для того, чтобы увидеть оригинал, должно перелететь океан (насколько я помню, одним из условий сделки было то, что «Золотая Адель» так на приколе в этой галерее и останется).
А у Вены и Австрии осталась всевозможная золотая сувенирная мишура.

Ирина Тосунян

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *