Жизнь как невероятный роман

Он прожил девяносто лет, и практически о каждом из этих годов, за исключением разве что раннего детства, можно написать отдельный роман. Эдуард Кеонджян видел столько, что хватило бы на несколько жизней, и воплотил абстрактное понятие «американской мечты». Без цента в кармане, не зная языка, в честной борьбе с судьбой, он не просто нашел себя в жизни, а стал ученым и изобретателем с мировым именем.

Любитель радио

Клара Холмквист

Клара Холмквист

В 1909 году в семье тифлисских медиков родился сын Эдуард. В учебе не отличник, но и далеко не последний, он ко всем наукам дышал достаточно ровно, не выказывая ни к чему специфического интереса. Разве что его интересовала огромная библиотека своего дяди Амазаспа, отца Виктора Амбарцумяна – да-да, того самого.
В 1922 году случилось так, что в Тифлисе заработала радиостанция – и это стало переломным моментом в судьбе Эдуарда. Невесть откуда раздобыв всё необходимое, он смастерил в 13 лет радиоприемник, и когда тот заработал, юный конструктор был на седьмом небе от счастья. Жизнь становилась предопределенной, хотя родители, уверенные в том, что сын унаследует тягу к медицине, рады этому были не очень.
Строго говоря, они очень были этому не рады, до такой степени, что мать не дала на дорогу денег сыну, когда тот, проучившись год в тбилисском политехническом, решил перевестись в ленинградский электротехнический институт. Эдуард был невозмутим и добрался до Ленинграда без родительского вспоможения. Стояло лето 1928 года, Эдуарда зачислили, более того, параллельно он работал в центральной радиолаборатории города и писал публикуемые статьи по радиосвязи.
Выпускник был направлен в Заполярье, в экспедицию, изучать прохождение волн в условиях Севера. Здесь впервые проявилась его характерная черта – Эдуард забывал обо всем на свете, когда занимался любимым делом. Как-то ему позарез понадобилось развернуть аппаратуру с иной стороны, и он показал водителю место, где это сделать. Водитель что-то возражал, возражений Кеонджян не слушал и очнулся, только увидев пистолет в руках шофера, по совместительству работника НКВД. Оказалось, что ученый требовал заехать в Финляндию, а за это полагался неминуемый арест. Тогда его спас от крупных неприятностей друг, контр-адмирал Берг, он директорствовал в институте связи и засекретил Эдуарда, поручив ему сверхсложную работу важности чрезвычайной.

«Под собою не чуя страны»

Ученый жил в нормальной питерской коммуналке о семи комнатах, соседствуя с 23 чужими людьми. Это не мешало ему выдавать одну за другой научные работы, испытывая тем не менее постоянную угрозу ареста после памятной попытки совершить турне в Суоми. Особенно материализовался этот страх, когда его перевели в город из области, где находился его НИИ, но запретили работать – без средств к существованию, имея маленького ребенка, семья прожила больше года.
Вместо Ежова пришел Берия, стало вроде полегче, работать разрешили – преподавать в ЛЭТИ, об «оборонке» велели забыть. Но НКВД было рядом – в прямом смысле, в виде домработницы, прикомандированной к семье отеческой заботой властей. Эдуард, не думая долго, избавился от нее, выдав замуж, а впоследствии вежливо отказывался от новых кандидатур.
А потом была проклятая блокада. Жена с сыном уехали на черноморское побережье, а Эдуард остался, выживая благодаря «богатому» пайку, полагавшемуся за работу на глушилке – 12 часов в сутки, без перерыва. Умирали тогда люди толпами, а Кеонджян тяжело заболел. Клара Холмквист, дружившая с семьей, пришла осведомиться о нем в ЛЭТИ, где ей сказали, что преподаватель скончался и его похоронили рядом с домом. Клара решила найти могилу, а по дороге увидела торчащую из-под снега руку, пальцы которой чуть заметно шевелились. Откопав человека, она узнала в нем Кеонджяна – его тут же доставили к ней домой.
Невероятная случайность спасла жизнь Эдуарда – впрочем, он воспринял ее с присущим ему здравомыслием и юмором, и спустя месяц или около того, наделал немало переполоха в ЛЭТИ, невозмутимо придя на работу. Потом его эвакуировали в Минеральные Воды, где он встретил семью, и вскоре попал под оккупацию. Перед бегством из Минвод их вывели посреди ночи, посадили в вагон и отправили в Германию, в лагерь под Кобленцем. Здесь опять случилось привычное невероятное.
В лагере было много книг – для растопки, среди них попались и работы Кеонджяна. Начальник лагеря оказался человеком грамотным и не позволил плохо относиться к такому специалисту, хотя и сообщил, что расстреляет семью, если Красная армия окружит лагерь. Кеонджяны бежали, их умудрились не поймать, и они на обычном поезде добрались до зоны, которую контролировали американцы. Понимая, что его ждет, вернись он в СССР, Кеонджян обратился за разрешением на выезд в США. После повторной просьбы разрешение выдали, но предупредили, что без знания языка и при полном отсутствии родственников в Америке семье придется туго.
Им сняли комнату в мотеле на 2 месяца и выплатили 50 долларов. Поработав автомойщиком, Эдуард устроился чертежником в Westinghouse, а потом, когда он подучил язык и смог проявить себя в своей специальности, получил приглашение в General Electric. Это стало поворотным моментом – в 1954 году Кеонджян создает первый портативный, с сигаретную пачку, передатчик с питанием от солнечной батареи. Сейчас передатчик экспонируется в музее Смитсоновского института как одно из важнейших американских достижений в технике. Первые 4 года работы увенчались двумя десятками патентов, авторских и соавторских.
Потом были разработки бортовых компьютеров ракет, интегральных схем, лунных модулей, электронных деталей для «Аполлонов», работа для NASA, военные контракты, работа в ООН. Возраст был не властен над этим человеком, и уже на склоне лет он серьезно увлекся археологией и стал членом Американского института археологии. Это лишь очень сжатый перечень того, что успел сделать Эдуард Кеонджян.
Он не бывал в Армении, но знал армянский. В церкви Сурб Саркис в Нью-Йорке Кеонджян установил мемориальный памятник Кларе Холмквист, без которой его приезд в Америку не состоялся бы. Он отпраздновал 90-летие в августе 1999 года – этот день начался с личного телефонного поздравления президента Клинтона. А в сентябре ученого не стало.
Он не бывал в Армении, но во время похорон легендарного человека у гроба стояли два флага: США и независимой Армении. Эта жизнь действительно достойна романа, и он получится захватывающим. Этот роман обязательно кто-нибудь напишет.

Рубен Гюльмисарян

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *