Дресс-код, да не тот

Так сложилось, что в последнее время мне то и дело приходится бывать в разных официальных учреждениях, начиная с медицинских заведений, кончая всевозможными министерствами и даже более высокими инстанциями. И такое у меня сложилось впечатление, что работающие во всех этих разнопрофильных заведениях особы женского пола, давно перешагнувшие пубертатный возраст, попали на свои рабочие места прямиком из Голливуда, провалив кастинг и не успев смыть яркий макияж. Высоченные платформы, короткие облегающие юбки, трико, подчеркивающие наиболее выразительные нижнефилейные достоинства, весьма призывные декольте и т.д. также подтверждают мою догадку о том, что дамы таки участвовали в голливудском кастинге, однако судьба распорядилась их талантами иначе, и несостоявшиеся кинодивы оказались там, где они и оказались.
Меж тем именно там, где они оказались (повторю – в медучреждениях, министерствах и более высоких инстанциях), положено ходить на работу, не наряжаясь как в Голливуд, а соблюдая дресс-код, – строго и официально. То же касается макияжа и причесок. Но сей закон, видимо, писан лишь банковским служащим, сотрудникам торговых предприятий и точек общепита, к которым трудно предъявить какие-либо претензии, поскольку и первые, и вторые, и третьи четко придерживаются предписанного дресс-кода.
А при чем здесь медучреждения, спросит дотошный читатель, уж там-то все ходят в халатах. В халатах – да. А шапочки часто ли доводилось вам видеть, теперь уже спрошу я. Не говорю уж про прически и макияж. И спрашиваю не из праздного любопытства, а потому, что самой на практике пришлось столкнуться с последствиями того, что наружность медперсонала имеет непосредственное отношение к результатам… медобследования.
Дело было в Тарту, в отделении травматологии, где лечились вполне физически крепкие молодые спортсмены с переломами нижних и верхних конечностей и травмами разной степени тяжести. Я и моя однокурсница, тоже армянка, проходили вместе с другими нашими однокурсницами коренной, а также русской и еврейской национальностей медицинскую практику в этом отделении. В течение месяца каждый божий день, рано утром, мы измеряли давление, пульс и температуру у своих подопечных, раздавали таблетки и порошки, в случае надобности даже выносили судна из-под неходячих пациентов.

Все мы носили белые халаты и плотно надвинутые на лоб белые шапочки, из-под которых не должен был выбиваться не то что локон, волосок! Тушь, тени, румяна, помада были строго-настрого запрещены к употреблению. Эти правила касались не только нас, практиканток, но и всего медперсонала, включая врачей.
Мы записывали медицинские показания в журналы наблюдения, которые проверялись лечащими врачами. И вдруг произошло ЧП. В определенные дни практически у всех больных подскакивало давление, учащался пульс, а кое у кого даже повышалась температура. Лечащий врач палаты собрал практиканток и попросил по почерку определить, на чье дежурство приходились эти случаи. Я сразу определила свой почерк. Моя землячка – свой. Врач-эстонец недвусмысленно ухмыльнулся, мол, черненькие, что с них возьмешь. Тем не менее вместе с нами обеими зашел в палату, чтобы проследить, как мы меряем давление, щупаем пульс и т.д. Каково было его удивление, когда у него на глазах и пульс, и давление больного оказались чаще и выше нормы. Мы подошли ко второму больному. Тот же результат. В палате лежало, чтоб не соврать, человек десять. И со всеми – та же история. Врач схватился за голову. Обвел взглядом больных. У многих почему-то к тому же были пунцовые щеки.
Мы вышли из палаты. Врач пошел было в сторону своего кабинета, но вдруг, словно вспомнив что-то, быстро направился к нашей группе, схватил за руку самую неприметную эстонку и вместе с ней зашел в палату. Через какое-то время, проделав те же процедуры со всеми больными, они вернулись. С давлением и пульсом у всех пациентов всё было в порядке. Оказывается, виной всему были наши черные глаза и выразительные черты лица, которые не могли скрыть ни шапочки, ни полное отсутствие макияжа. Молодые спортсмены, хоть и с травмами и переломами, реагировали на них, как и положено молодым мужчинам. А теперь представьте инсультников и инфарктников в армянских клиниках, перед которыми разгуливают прекрасные медсестры безо всяких шапочек, в полном косметическом вооружении. Это ж какое сердце и какие мозги вынесут?
С больницами вроде бы разобрались. Теперь обратим внимание на юных и не первой молодости прелестниц в полицейской спецформе, которые охраняют врата министерств и высших инстанций от наших с вами сограждан, оказавшихся в ранге посетителей. Казалось бы, уж полицейская-то униформа унифицирует женскую особь, скрывая от глаз посетителей все соблазнительные округлости, которые не должны привлекать внимание сильной половины человечества в отведенное регламентом рабочее время. Но и тут не всё просто. Наши соотечественницы, отличающиеся от своих западноевропейских и американских коллег (во всяком случае от тех, которых мы видим в кино) более соблазнительными формами, умудряются носить свою униформу таким образом, что она подчеркивает все имеющиеся в наличии прелести, как спереди, так и сзади, самым наивыгодным способом. Однако лично у меня возникает вопрос: какая выгода от этого работе, которую они выполняют? Несведущим поясню, что работа этих обольстительных дам заключается в том, чтобы забирать у посетителей паспорта и возвращать их на выходе.
Что касается основного состава министерских служащих, то одеваются они кто во что горазд. При этом, чем моложе служащая, тем оголеннее у нее, простите, пятая точка. Потому что молодые особы предпочитают носить трико в обтяжку, ничем эту пятую точку не прикрывая. Дамы в возрасте одеваются каждая в меру своих возможностей и представлений о модной одежде: одни носят длиннополый турецкий ширпотреб, другие – коктейльные платья, третьи… Словом, каждая носит то, что близко ее представлениям о моде.
Между тем в цивилизованных странах, на которые мы так стремимся походить, всё намного проще: там соблюдают дресс-код, принятый именно в этом учреждении. А он везде практически одинаков – строгие костюмы, юбки, прикрывающие колено, блузки , не позволяющие разглядеть нижнее белье и то, что под ним скрыто, допустимы и деловые брючные костюмы. В иные дни в официальных учреждениях некоторых стран делаются послабления в отношении одежды. К примеру, в посольстве США в Армении в пятницу допускается более свободная одежда и даже джинсы. А в День то ли борьбы с насилием, то ли протеста против оного всем сотрудникам посольства было велено явиться на работу в чем-либо фиолетовом, что вернуло мою память в милую сердцу Эстонию. Там фиолетовый цвет был отличительным признаком людей нетрадиционной ориентации. Это в советское время. И поскольку в советское время боролись со всем, что было нетрадиционным, в том числе и с ориентацией, у меня возникла естественная мысль: а не эстонские ли фиолетовые стоят у истоков американского Дня то ли борьбы, то ли протеста против насилия?
Но вообще-то я хотела поговорить не о фиолетовых днях, которые бывают раз в году, да и то не в наших официальных заведениях, а о том, что на работу надо ходить как на работу, а свои женские прелести можно демонстрировать и в свободное от работы время, и от этого их ничуть не убудет.

Роза Егиазарян

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *