Гроссмейстерский балл

В молодости я увлекался шахматами. Покупал журналы, книги по теории шахматной игры, решал и даже пытался сам составлять шахматные задачи, не пропускал турниры. Сейчас тоже иногда с компьютером, бывает, сыграю партию-другую. Со временем активное увлечение прошло, но о паре памятных встреч расскажу.
В ноябре 1962 года в Ереване проходил 30-й Чемпионат СССР по шахматам. Я тогда учился в одиннадцатом классе. По вечерам бегал на очередной тур. А тут еще молодая жена нашего родственника Геворка из Москвы приехала. Эффектная женщина с австрийскими корнями и с не менее эффектным именем Эльфрида Краузе. Не помню, где Геворк ее откопал. Тетя Эля, как мы ее называли, работала переводчицей и приехала в Ереван в составе делегации индийских специалистов.
Сопровождать ее по городу в свободное от индусов время родители поручили мне. Прихожу в гостиницу «Ереван» и прямо в вестибюле сталкиваюсь с Ратмиром Холмовым. А в сторонке Виктор Корчной беседует с нашим Эдуардом Мнацаканяном. А вон Игорь и Александр Зайцевы. Глаза разбегаются.
Поднимаюсь на четвертый этаж. Спрашиваю у тети Эли, знает ли она, что здесь остановились участники чемпионата?
— Да крутятся вокруг меня какие-то ребята, – отвечает она. – Миша, Леня…
— Таль, Штейн? – спрашиваю я.
— Сейчас узнаю, – отвечает тетя и набирает по телефону внутренний номер.
— Ленечка, здравствуй, это Эля. Тут у меня племянник сидит, шахматами интересуется. Ты случайно не шахматист?.. А очень известный?..
— Те-е-етя!!! – издаю я тихий стон.
— Ладно, ладно не обижайся. А Миша тоже шахматист?.. Ну, тогда зайди ко мне, если свободен.
Минут через пять в номере появляется международный гроссмейстер Леонид Штейн собственной персоной.
— Ай-ай-ай!.. Значит, ты не знала, кто я? И, как выясняется, не только ты. Делаю в ресторане заказ. Думаю, я человек известный, обслужат достойно. Приносят жесткий шашлык из барана, которому, наверное, было лет сто. Но коньяк был замечательный. Пришлось повторить…
— Ну что? – обратился он ко мне. – Хочешь с Талем познакомиться?
Еще бы! Он поднимает трубку телефона и набирает номер.
— Миша, мы сейчас к тебе в гости с Элечкой придем. И с ее племянником, который очень хочет с тобой познакомиться.
Спускаемся на второй этаж. Дверь открывает с радушной улыбкой мой кумир, здоровается левой рукой. Уже пройдя в комнату, замечаю, что правая рука у него деформирована. За столом перед шахматной доской сидит грузный человек. Это известный литовский гроссмейстер Владас Микенас. На доске расставлены фигуры. Узнаю позицию отложенной партии Корчной — Таль. Партия отложена в очень сложной для Таля позиции, и они пытаются найти выход из положения.
Беседуем, минут через десять в комнату входит стильно одетый молодой мужчина, которого я узнал сразу, ведь недаром на все матчи хожу. Улыбнувшись всем, он недоуменно уставился на меня.
— Боря, познакомься, это мой племянник, – подтолкнула меня тетя.
— Борис, – протянул он мне руку. – Спасский.
— Ну ладно, я пошла, а вы тут своими делами занимайтесь, – направилась к дверям тетя Эля.
Спасский лег на кровать. Штейн, Таль и Микенас уткнулись в доску. Время от времени молниеносно передвигали фигуры, а затем возвращались к исходной позиции. Спасский с кровати, глядя в потолок, предлагал варианты.
— Миша, а ты пробовал коня на F5, он отвечает ладьей на B8 и далее…
Таль в воздухе пальцем проигрывает предложенный вариант.
— Нет, ничего не выйдет. И поверьте, друзья, старому армянскому носу, я эту партию проиграю, – шутит он.
Забегая вперед, скажу, что назавтра он действительно проиграл эту партию. Через несколько дней «скорая» увезла его прямо во время игры с приступом почек. А победителем турнира стал Виктор Корчной.
Ближе к полуночи мы простились. Штейн мне подарил свой пропуск на чемпионат, чтобы я больше не покупал билеты.
Последующие мои визиты к тете продолжились новыми знакомствами. В том числе и с главным судьей того чемпионата Александром Александровичем Котовым. С ним и его супругой в один из дней пили чай в его номере.
Михаила Таля я увидел еще один раз в 1975 году, когда в Ереване проходил 43-й чемпионат СССР. Он приехал с молодой женой. Они куда-то спешили вверх по улице Абовяна. Я шел по противоположному тротуару.
Второй раз мне довелось вблизи пообщаться с шахматными корифеями двадцать лет спустя. В Ереване проходил шахматный турнир, и в свободные дни участников возили по районам, где они проводили сеансы одновременной игры, знакомились с достопримечательностями Армении.
Мне позвонил главный врач Арташатской больницы, а по совместительству –
председатель районной шахматной федерации Юрий Лазаревич Хачатрян, попросил сопровождать его гостей в поездке по району.
Гостями оказались гроссмейстеры Давид Бронштейн, Анатолий Банник и Анатолий Уфимцев, автор знаменитой «Защиты Уфимцева». Приятно было познакомиться с живыми классиками.
«Только не спрашивай Бронштейна о Ботвиннике», – предупредил меня Юрий Лазаревич. Я понял, в чем дело. В 1951 году в матче с Ботвинником за звание чемпиона мира Бронштейн был буквально в одном шаге от заветного звания. И сделал неверный ход. С тех пор постоянно расставляет на доске ту партию и не может понять, как и почему так вышло.
После сеанса одновременной игры с местными шахматистами мы отправляемся в «рафике» по достопримечательностям. По секрету сообщили, что в одном из сел готовится щедрое угощение. Я рассказываю всё, что знаю об этой земле – историю, легенды, бродим по руинам Двина, поднимаемся на холм Хор Вирапа, любуемся Араратом в лучах заходящего солнца.
— А что это за колючая проволока? – интересуется Бронштейн.
— Государственная граница, – отвечаю я.
— Как, вот эта ограда и есть граница Советского Союза?! – удивляется он.
Пытаюсь заманить его в подземный грот по узкому вертикальному лазу. На мое счастье, он отказывается. Едем назад.
— Гроссмейстерская экскурсия, – грассируя, довольно поговаривает Бронштейн. – Отлично, отлично!
Сельские почитатели шахматных богов оказались хлебосольными. Стол, накрытый в саду под деревьями, ломился от яств. Из хозяйственной постройки струился легкий дымок, в воздухе витали дурманящие запахи готовящегося шашлыка.
— Гроссмейстерский стол, – потирая руки, изрек Бронштейн. – Отлично!
Зашли в хозяйственную постройку. Он приподнял баранью шкуру и заглянул внутрь тонира.
— Давид Ионович, выйдем на воздух, здесь дымно, – сказал кто-то из присутствующих.
— Ну и что? – мгновенно отреагировал он. – Это же натуральный дым…
Спустя минуту.
— Вы не поняли. Я вам ответил словами Роберта Фишера. Он считает, что всё, что натурально, – полезно. Натуральная грязь – полезная грязь, натуральный дым – полезный дым. Это же не химкомбинат дымит – натуральное мясо жарится!
На соседнем участке шахматисты обратили внимание на большую, очень ухоженную стеклянную теплицу. Подошли поближе, она вся была засажена крупными гвоздиками.
— Ты же экономист, Толя, – толкнул локтем Уфимцева в бок Банник. – Оцени, какой доход может приносить такое предприятие.
Сели за стол.
— Давид Ионович, что будем пить? – наклонился я к нему.
Стол был заставлен как «магазинным» в бутылках, так и «домашним» в бутылях.
— А что посоветуете?
— Виноградную водку, – показываю на бутыль. – Между прочим, натуральная.
— Натуральная – будем пить.
После двух рюмок.
— Все, больше не могу, у меня вечером партия.
— С кем? – спрашивает Юрий Лазаревич.
— С Банником.
— Так вот же он, Банник!
— Ну что, Банник, сделаем сегодня ничью? – с некоторой ехидцей спросил Бронштейн украинского гроссмейстера.
— Сделаем, сделаем, – отмахнулся Банник, уплетая за обе щеки дары Араратской долины.
— Ну тогда наливай, – обреченно вздохнул Бронштейн.

Павел Джангиров

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *