Геркулесовый столб полуанклава

Ох уж эта Англия, владычица морей!.. Одних только заморских территорий у Великобритании больше дюжины: от тропически-диковинных Тёркса и Кайкоса до средиземноморской твердыни Гибралтар. Я несколько лет назад побывал на островах Тёркс и Кайкос, что в Вест-Индии. Топоним Тёркс появился на карте мира по принципу акына Джамбула Джабаева: что вижу – то пою! Алые цветы растущих на этом архипелаге редких кактусов (по-научному – Cephalocereus millspaqhii) ассоциировались у простосердечных первооткрывателей с турецкими фесками, которые, как известно, первыми стали носить в марокканском Фесе. Замечу попутно: кактус больше напоминает фаллос, поэтому его чаще называют Dildo cactus («Кактус-фаллоимитатор»), что точнее соответствует форме растения.

Кактус Cephalocereus millspaqhii, давший имя топониму Тёркс

Кактус Cephalocereus millspaqhii, давший имя топониму Тёркс

В том, что в Атлантическом океане есть Тёркс, турки ничуть не повинны. Случайное в топонимике встречается сплошь да рядом. Случай же, завещали нам древние римляне, наставник для неразумных. Моя преамбула обращена, главным образом, тем, мягко говоря, горе-историкам-географам, которые в будущем, эдак лет через сто-двести, зацепившись за топоним «Тёркс», отметят «документально подтвержденное присутствие» янычар на Карибах задолго до Христофора Колумба. И еще одну несправедливость хочется отметить, на сей раз из минералогии. Океан вокруг тех островов бирюзовый, что по-английски и есть turquoise – в переводе нечто вроде турецкого камня. Но почему англичане, вкупе с остальными европейцами, так величают бирюзу, – минерал родом из Персии, чье имя означает на персидском «победоносный», – разобраться сложно, даже приближаясь на кораблике «Тере Моана» класса люкс к берегам Европы.
Проплывая в три часа пополуночи мыс испанского Трафальгара (на арабском – «пещерный мыс») с его маяком, подающем мигающие сигналы с пятидесятиметровой высоты, я мысленно перенесся на Трафальгарскую площадь Лондона и вспомнил мелодраму «Леди Гамильтон» c Вивьен Ли и Лоуренсом Оливье. Мелодрама поздней ночью – не самый лучший спутник в путешествии. Даже если ее герой-любовник – победитель трафальгарского сражения, адмирал королевского флота Горацио Нельсон. Куда соблазнительнее вглядываться в океанскую даль! Суденышко с 156 пассажирами играючи неслось к Гибралтарскому проливу. Ранним утром, сквозь дымку показались смутные очертания марроканского Танжера, основанного по древнегреческому мифу великаном Антеем. Тем самым, которого Геракл, подняв над землей, задушил. Отчетливее проступала испанская Тарифа с мысом Марроки, самой южной точкой континентальной Европы. И, наконец, кораблик, по-английски попрощавшись с Атлантическим океаном, вошел в теснину, отделяющую Европу от Африки. Справа замаячила марокканская гора Джебель-Муса, слева, словно вынырнув из волн, – гигантская скала, Гибралтарская. Страсть переименовывать топонимы вносит и внесет еще немало путаницы в историю. Финикийцы называли эти крайние мысы Средиземного моря столпами Мелькарта, греки – столпами Геракла, римляне – Геркулесовыми столбами. Арабы тоже решили их переименовать: в Африке – гора Джебель-Муса (гора Мусы), в честь полководца Мусы-ибн-Нусайра. Гибралтар – во славу арабского военачальника Тарика ибн Зияда – «Джебель-Тарик» (гора Тарика). В ходе Реконкисты «джебельтарик» трансформировали на испанский лад – Гибралтар. На трехсотлетии заморской территории Гибралтар один британский консерватор изрек: «Это очень важная дата. Триста лет в составе Великобритании, что намного больше, чем в составе Испании». Напомню, в составе Испании – всего на 60 лет меньше. Сомнительный довод! Ведь тот же Гибралтар находился под игом мавров 751 год. Ну, что требовать от современных политиков, которые в угоду меткого словца не вникают в историю, чреватую, как известно, воспроизведением! Испанские политики мало в чем уступают своим английским коллегам. Они не перестают оспаривать Гибралтар у англичан, забывая, что на
марроканском берегу владеют полуанклавами – Сеутой (19 кв.км, почти в три раза
больше Гибралтара), Мелильей и еще целым рядом островов.
«Тере Моана» без всякого напряжения причалила к гибралтарскому порту. Первое же предупреждение порта прибытия: ввоз не более 2000 сигарет. У меня с собой была пачка Danhill-а, так что, не опасаясь штрафных санкций, я беспрепятственно направился к старому городу, с которого начинается «Солнечное побережье» (простирается аж до испанской Малаги).
Самая роскошная часть Гибралтара, Ocean Village («Океанская деревня»), изящно прикорнула к заливу. Гибралтарцы – народ зажиточный, большинство владеют собственными домами на склонах скалы, а некоторые предпочитают жить в шикарных апартаментах. Войдя в главные ворота некогда неприступной крепости, я взял ориентир на знаменитую скалу. В старом городе английский принцип «мой дом – моя крепость» прижился и на самом краю Пиренейского полуострова. Хотя Гибралтар – амальгама британского, испанского, генуэзского и мавританского наследий. Точка соприкосновения Европы, Азии и Африки, но эта «точка» непосредственно граничит только с автономным испанским сообществом Андалусией. Сегодня крошечному Гибралтару отведен рекорд одной из самых густонаселенных территорий в мире. Жители, а их чуть больше 30000, основательно переняли стиль «туманного Альбиона», однако разбавили его отчаянной средиземноморской ленцой. Такой вот англо-испанский коктейль!
Язык гибралтарцев поначалу напомнил мне английский во флоридском Майями: своего рода спанглиш. Но иногда очень трудно понять речь-гибрид: смесь британского английского с густым диалектом андалузского испанского. Гибралтарцы называют себя и свой язык Llanito или Yanito, что означает «люди маленькой равнинной страны». Этнические группы, помимо англичан и испанцев, составляют итальянцы, мальтизийцы, португальцы, немцы, северо-африканцы, а также индусы, французы, австралийцы, китайцы, японцы, поляки и датчане. А многие андалузцы из Испании едут на работу в Гибралтар. Что ж, это и есть крошечная модель Евросоюза! Да и Гибралтар – единственная колония в составе Евросоюза, правда, нисколько не ощущая колониального гнета. Колония колонией, но живет заморская территория намного лучше многих независимых государств.

Охраняя заморскую территорию Великобритании нелишне помнить: нужен глаз да глаз

Охраняя заморскую территорию Великобритании нелишне помнить: нужен глаз да глаз

Символы Гибралтара – замок и ключ. Таксист объяснил мне эти символы с особым пафосом: «Мы – замок неприступный, ключ к которому хранится в самом замке. Попробуй выкрасть!.. И ни на какой кондоминиум с Испанией не согласны. Да будет благословенна королева!» Культ английской королевы на Гибралтаре мне показался в разы сильнее, чем на островах Тёркс и Кайкос! Уникален и аэропорт Гибралтара, его полоса выложена из искусственной насыпи на воде. Тесно, очень тесно Гибралтару, но вместе с тем привольно и обеспеченно!
Дорогу к скале (я побывал только на одном из Геркулесовых столбов, европейском) вела главная улица города Мейн-стрит, и тут на глаза попался ресторан под названием «Сердитый монах» (The Angry Friar). Однако это заведение так и подмывало назвать «Сердитым фраером». Объясню, почему! Заказав себе национальное блюдо Гибралтара – раскаленную калентиту (куриный пирог), видоизмененную итальянскую фаринату (на кораблике кормили гастрономическими изысками, и захотелось еды попроще), запив ее ледяной кружкой эля, я сказал официанту: «А с чего это сердился монах? Всё у вас и вкусно, и чисто. Фраером в кулинарии был монах, фраером». Пожилой официант, не разобравшись в игре слов (русское «фраер» и английское friar звучит почти одинаково), на всякий случай дружески кивнул и серьезно ответил: «Один монах вкусно отобедал в этом ресторане и сильно рассердился на собственное обжорство!» Так ли это или не так, не стану утверждать, но подмечу, что гибралтарцев врасплох не застать. Расплатившись по-американски (т.е. оставив щедрые чаевые), я продолжил свой путь. Заглядываясь на местных красоток (не забывайте, что Мисс мира-2009 Кайане Алдорино родом из Гибралтара), набрел на католический собор св. Марии XVI века. Подавляющее большинство гибралтарцев (74%) – католики, есть и протестанты, и евреи, и мусульмане. В 1995 году король Саудовской Аравии Фахда подарил городу мечеть Ибрагим аль-Ибрагим, стоимостью в 5 млн английских фунтов стерлингов. Эта мечеть, самая крупная в Европе, возвышается на Европа-пойнт – некогда фортификации мавров и испанцев. В мечети разместились школа, библиотека, лекционный зал. Мусульманское население Гибралтара составляет 4-7% от общего числа жителей города. На Европа-пойнт находится и старый маяк, модернизированный в самом конце XX века, и святыня – храм Богородицы Европы XV века. При этом патроном Гибралтара считается Бернард Клервоский, так как мавры навсегда покинули Гибралтар в день этого самого святого. Он был идеологом Крестового похода против славян. Две площади Гибралтара, Большая Казематская и Джона Макинтоша, вполне достаточны для города, который в 34 раза меньше моего родного Еревана. На первой располагаются пабы, бары, рестораны, на второй – парламент и Сити-холл. Джон Макинтош, успешный предприниматель и известный меценат, родился в Гибралтаре и большую часть жизни провел на родине. Хотя мог переехать в Лондон: финансы позволяли. А вот наследник Джона Леннона, сын от его первой жены Синтии, Джулиан Леннон, рок-музыкант и фотограф, создал в Гибралтаре Julian Lennon’s Beatles Exhibition. Отмечу также, что Джон Леннон и Йоко Оно 20 марта 1969 года расписались в Гибралтаре, в английском консульстве.
Полуанклав Гибралтар считается богатейшим в Европе и имеет одну из лучших образовательных систем. Местное правительство оплачивает обучение своих молодых земляков и в Англии. Образованностью здесь не кичатся, а блистают. Те, кто внимательно читал великий роман «Улисс» Джеймса Джойса, помнят, что жена главного персонажа Леопольда Блума, оперная певица Молли Блум, коварно изменившая ему, была родом из Гибралтара, о чем на всякий случай напоминает памятник, посвященный литературной героине, перед одним из гибралтарских домов, где по фантазии писателя она жила. Но я что-то не приметил памятника Генри Кери, немаловажного автора для английской литературы, который прославился своим переводом «Божественной комедии» Данте. К слову, этот перевод считается одним из лучших. Нет и статуи Уильяма Пенни, коренного гибралтарца, физика и математика, «отца» английской атомной и водородной бомб. Говорю же, не кичатся, а блистают!
На одной тенистой улочке, ошалев от жары (в Гибралтаре 300 солнечных дней в году), я зашел в кафе и заказал кофе «Гибралтар». А какое еще прикажете пить в Гибралтаре? Официантка недоуменно взглянула на меня. Пришлось объяснить: «Кофе «Гибралтар» – эспрессо, с небольшим добавлением горячего молока. Такой напиток получил название в Сан-Франциско, где я живу». Она лукаво улыбнулась и тут же выпалила: «Нет проблем! Я принесу вам эспрессо и горячее молоко. Добавляйте молока сколько душе угодно!» Душе было угодно ложечку! Глотнув сан-францисский кофе по названию «Гибралтар» и благодарно подмигнув официантке, я поплелся под палящим солнцем к фуникулеру.

Некогда караульное помещение у крепостной стены превратили в общественный туалет. Нужда заставила!

Некогда караульное помещение у крепостной стены превратили в общественный туалет. Нужда заставила!

Гибралтар был удобным плацдармом для покорения Испании и Европы. На испанских и португальских землях мавры основали Кордовский эмират. Тогда же приступили к строительству мавританского замка, с башней Памяти. Часть замка до 2010 года была тюрьмой, а сегодня она – одна из главных достопримечательностей Гибралтара. И за что только сажают в гибралтарскую темницу? Неужели за ввоз более 2000 сигарет? Не только! Контрабандисты особо облюбовали «Англию на берегу Средиземноморья». Достопримечательностей в Гибралтаре, который к тому же признан международным центром парусного спорта, немало: бани мавров, пещера святого Михаила, тоннели, шесть пляжей, музеи… У уникальной скалы – много уникального. Но главное – скала! Вагончик фуникулера за шесть минут поднял меня на вершину, откуда открылась умопомрачительная панорама на Гибралтарский залив, Средиземное море и испанский порт Альхесирас. Когда-то сюда добирались на мулах. Так было во времена Марка Твена и Жюля Верна. Но славу богу, мулов заменил фуникулер, который в англоязычных странах упорно называют канатной кабиной. По-моему, самая главная достопримечательность Гибралтара – его аура. Такое ощущение, что находишься на самом краю моря, моря посреди Земли, на берегах которого возникли древнейшие цивилизации.
Сменит ли Гибралтар английскую корону на испанскую, всё это зависит, как меня уверяли, не от общественного мнения. К слову, по итогам референдума в конце 60-х прошлого века за выход из состава Великобритании проголосовало всего 44 гражданина, против – 12000. После такого неутешительного результата разобиженный генерал Франко незамедлительно закрыл испанскую границу с Гибралтаром, но король Хуан Карлос I лет через десять отменил волюнтаризм диктатора. Второй референдум 2002 года мало что изменил в политических пристрастиях: 98,5% выразили горячее желание оставаться в прежнем статусе. Хоть это смешно и неправдоподобно, но судьба заморской территории Великобритании зависит от… приматов. Да, да, от приматов! Уинстон Черчилль, например, страшно заволновался во время Второй мировой войны, когда ему доложили, что популяция обезьян на Гибралтаре резко сократилась. Легендарный премьер-министр в военную годину приказал срочно заняться обезьяним вопросом! Повод для такого беспокойства был. Повод суеверный. Старый гибралтарец поведал мне на вершине скалы давнее предание. Будто бы Гибралтар останется британским до тех пор, пока жива на скале хоть одна макака магот. Как они попали на Гибралтар из Марокко, ученые спорят до сих пор. И почему государственное устройство этой заморской территории ставится в прямую зависимость от бесхвостых узконосых обезьян, никто толком не знает. Марк Твен, пожалуй, единственный американский писатель, оставивший подробное описание своих путешествий, писал: «Разумеется, гибралтарские обезьяны могли бы, если бы захотели, отправиться в Испанию, и без сомнения они этого хотят, – следовательно, как мило, как самоотверженно с их стороны цепляться за этот скучный утес». Впрочем, маготы успешно переняли у политиков некоторую «предвыборную» назойливость. Они без робости подходят к туристам, протягивают им лапки, а то и просто скачут вокруг людей, издавая странные, но мелодичные звуки. Часто прыгают на вагончик фуникулера. Их отгоняют криками рабочие, обслуживающие канатку. Отгоняют предупредительно, помня, что за причинение маготам вреда налагается штраф в 4000 фунтов стерлингов. Это предание послужило сюжетом для сатирического рассказа Жюля Верна «Джи Бралтар».
Жара все усиливалась. Я на прощание взглянул на простор с птичьего полета, а еще точнее, с полета Джеймса Бонда в фильме «Искры из глаз» (1987 год), в котором он, «во славу Ее Королевского Величества», парил над Гибралтаром.
Через шесть минут я оказался в городе. Гибралтарцы в те часы традиционно наслаждались испанской сиестой. Когда я проходил мимо кафе на безлюдной тенистой улочке, заметил грифельную дощечку с надписью: «Только у нас! Кофе «Гибралтар»». Официантка оказалась прилежной и предприимчивой ученицей.

Рафаэль Акопджанян
Сан-Франциско, специально для «Пятницы»
Гонорар за эту статью автор передает в фонд Ереванского кукольного театра им. Ов.Туманяна.
Текст, фотографии ©US Argus Publishing House
© All rights reserved. No part of this book may be reproduced, of transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including Internet, photocopying, recording or by any information storage and retrieval system, without permission of the Publisher, except where permitted by law. Your support of the author’s rights is appreciated.
US Argus Publishing House P.O. Box 27126, San Francisco, California, 94127-0126, U.S.A.
E-mail: USArgus@aol.com

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *