В мастерской художника

Уже четверть века я живу в Греции, и за эти годы круг моих знакомств с соотечественниками постоянно меняется. Кто переехал в другие страны, кто вернулся в родную Армению, а те, кто остался, разделяют с греками все тяготы и радости греческих будней. Это врачи, учителя, певцы, музыканты, художники, артисты… Люди разных профессий, разных судеб. С ними и будут наши беседы. А начнем мы с художника Гагика Алтуняна.

w KG3A9397 (2)С Гагиком и его женой Нано я познакомилась лет 16 тому назад. Хотелось узнать, чего он добился за последние годы, как живет… Шла с некоторой опаской, потому что впервые за долгие годы мне предстояло переступить порог Мастерской Художника, вновь очутиться в столь знакомом и, казалось, позабытом мире творческих исканий, находок, потерь… Боялась разочарования.
Только переступила порог, огляделась и… успокоилась. Мои страхи были напрасными. Это была самая что ни на есть мастерская армянского художника, кусочек Армении, нашего Еревана… Два маленьких помещения, в полуподвале многоэтажки, одно против другого. В одном скульптуры, холод гипса и глины, в другом – тепло от многоцветья картин и пронзающего насквозь смешанного аромата масляной краски, кофе, табака. Небольшой столик, два кресла, диван… Мастерские, они все такие разные и такие похожие. На стенах впритык друг к другу портреты, коллажи, пейзажи, скульптуры на полках, на полу у мольберта краски, листы бумаги с многочисленными рисунками, этюдами, банки с красками и кистями… Портреты матери, жены художника, миниатюры в стиле текстиль-арт (это работы Нано), автопортреты, скульптура деда, с обрубком дерева с двумя символическими ветками… Армения, олицетворенная согбенной мужской фигурой с характерными контурами знакомой церкви на плечах, твердо, непоколебимо стоящей на могучих ногах…
Я поделилась с художником своими чувствами, и оказалось, что и ему покойно и уютно только в мастерской. Скульптор по образованию Гагик Алтунян рисовать начал в Греции. Здесь нет особого спроса на скульптуру, а следовательно – и рынка сбыта. Несколько коллекционеров погоду не делают. Вот и пришлось осваивать живопись. С этого и началась наша беседа.
Неужто в Греции нет скульпторов? Ведь существует Высшая Школа Изящных Искусств, в которой имеется соответствующее отделение…
— Есть, конечно. Местные скульпторы учились здесь, потом за рубежом. У них свои знакомства, связи, свой рынок сбыта. Что касается Высшей школы, то она не имеет ничего общего с нашими представлениями о высшем образовании. Это можно назвать институтом свободного творчества. Есть все классы: живопись, ваяние, дизайн. Но совершенная свобода мышления, полная абстракция… Нельзя сказать, что не умеют рисовать, ваять, но и не скажешь, что получили академическое образование. Главная задача – это поступить, преодолеть первый барьер, т.е. доказать, что рисовать умеешь. Дальше – никаких условий, рамок, ограничений. И так повсюду в Европе. Не знаю, насколько это хорошо. Вон во Франции художникам уже не выдают дипломов. Только справку об окончании определенных курсов изобразительного искусства. Если же хочешь иметь диплом как таковой, должен обязательно пройти педагогическую практику, чтобы иметь право преподавать. Я в Греции уже 20 лет, и никто не поинтересовался моим дипломом. Никого это не интересует.
Наверно, трудно приходилось на первых порах?
— Да. Первые шесть месяцев работал в цеху по резке камня, пока нашел галереи, магазины, где мог бы сбывать живопись. О скульптуре и речи быть не могло. Нет этой традиции в странах с православием. Другое дело католицизм… Я начал рисовать в цвете. Хотелось выставляться. Не сразу, но пришло и это. Те галереи, которые когда-то, думаю, вполне резонно, мне отказывали, теперь охотно сотрудничают со мной. Значит я, что называется, «созрел»…
Что и говорить, мы здесь прошли тяжелую школу. Но когда вижу беженцев из Сирии, понимаю, что нам еще повезло. Что было сто лет назад, то же происходит и сегодня… Когда в один миг рушится всё – дом, быт, работа, семья… Вижу километры людей, блуждающих в поисках крова, и невольно думаю – слава Богу, нам не пришлось пережить это. Действительно, всё познается в сравнении. У нас ушла всего неделя на переезд, поиски квартиры и работы. И потом я постарался сделать всё, чтобы дети не чувствовали себя здесь изгоями. Всё, что я зарабатывал, шло на их образование и воспитание. Дети занимались и спортом, и музыкой, и языками. Конечно, мне повезло с работой, поэтому я мог себе это позволить. Но повезло мне и с людьми. Мне всегда везло на людей. Из-за своего упрямства я многого здесь лишился, но и приобрел немало. У меня здесь прекрасные друзья. Бог был ко мне благосклонен в этом отношении. Всегда меня окружали светлые люди. Одним словом, трудности первых лет удалось преодолеть, в том числе и в профессиональном плане – за эти годы я принял участие почти в 20-ти выставках – как персональных, так и групповых.
Какие из них более всего запомнились тебе?
— Большой успех выпал на долю выставки во всемирно известном Археологическом музее в Афинах в 2013-ом. Идея заключалась в совмещении античного искусства с современным. Я оказался среди 30 художников, которых пригласили участвовать в этой выставке. Моя работа, бронзовая скульптура «Девочка с прыгалкой», вошла в ежегодный каталог лучших образцов. Не меньшим успехом считаю также выставку в галерее Карталоса. У него обычно выставляются только греки и только знаменитости. После этой выставки двери всех галерей распахнулись. Одна из крупнейших греческих галерей – это галерея Яяноса, с которой я сотрудничаю уже не один год. Участвую во всех групповых выставках в этой галерее. Яянос предложил мне персональную выставку, но я отказался, т.к. галерея огромная, а больших работ у меня мало. А если выставить 40-50 небольших картин – это уже не выставка, а базар. Мы договорились организовать ее в будущем году, когда будут готовы пять-шесть больших полотен и несколько поменьше. Еще одна из крупных галерей международного масштаба – это галерея «Курд», владелец которой армянин Курдогланян. Там тоже есть мои работы…
Я слышала о большом успехе выставки, посвященной 100-летию Геноцида армян.
— Выставка эта должна была пройти в галерее Яяноса, но он заболел, переговоры затянулись, и я договорился с другой галереей – поменьше, но не менее серьезной. Меня там знали и предоставили полную свободу действий. Я задумал на первом этаже разместить только документы и черно-белые фото, вырезки из газет тех времен, одним словом, всё, что касалось событий 1915 года. А на втором этаже – только две картины, «Рождение моего сына» и «Рождение моей дочери». То есть жизнь продолжается, мы продолжаемся, творим, уничтожить нас невозможно… Я готовился к выставке, когда мне позвонил владелец галереи и сообщил, что некая художница из Салоник хочет принять в ней участие. Как оказалось, это была армянка, выросшая здесь и окончившая художественную школу. Я, разумеется, согласился. А потом подумал – а почему бы не организовать групповую выставку армянских художников? Нашлись коллекционеры, предоставившие полотна армянских художников. Выставка действительно имела большой резонанс. На первом этаже экспонировались одни документы, а на втором – произведения армянских художников.
Прости за нескромный вопрос – как художник в Греции зарабатывает себе на жизнь? Как и где продает свои работы?
— Я этим не занимаюсь. Продает галерея. Если же выставляю работу, которая мне особенно дорога и расставаться с ней не хочется, я ее помечаю красным, будто уже продана. Или храню дома. Конечно, в наши времена такую роскошь трудно себе позволить, но, как говорится, плохие времена приходят и уходят, а думать надо о хороших днях. Случаются и заказы, приносящие доход. Возможность заработать есть всегда, даже сейчас, при таком кризисе. Конечно, времена нынче непростые. Все цеха – мраморный, бронзовый, камнеобрабатывающий – стоят, им не до заказов. Но не сидеть же сложа руки. Вместо этого я рисую свою семью, жизнь, материнство, друзей… Каждый должен заниматься своим делом, даже в это сложное время. Закон природы. Пекарь печет, художник рисует… Помню, как-то Рудольф Хачатрян рассказывал, как целых два года он обустраивал свою мастерскую в Москве. «Два года без биографии… Биография художника – это его подписи на работах. День, месяц, год без подписи – это огромный прочерк в биографии», – говорил он. Эти слова запомнились мне на всю жизнь. Так что нам, художникам, без работы никак нельзя.
Мое внимание привлекла картина с изображением сцены с декорациями. Как выяснилось, это вариант оформления оперы Генделя «Альцина» в швейцарском городе Нюшатель.
- Гагик Алтунян – театральный художник?
- Ну да. И опять приходится начинать с нуля, учиться театральной живописи. Мне предоставили полную свободу в выборе стиля, манеры, материала. Что ж, и живопись мне сначала казалась китайской грамотой. Были, конечно, в институте уроки театральной живописи, но мы, скульпторы, по молодости не придавали им особого значения, считая это женским занятием. Другое дело камень, металл, тяжелые инструменты, где помимо всего прочего требуется и физическая сила.
- Уж не потому ли тебя прозвали «Зубил Гаго»?
- Может, и поэтому. Прозвище это приклеилось ко мне со студенческих лет. В молодости я был очень горяч, прямолинеен…
Гагик рассмеялся и продолжил уже другим тоном, явно под воздействием нахлынувших воспоминаний.
- Милым городом был Ереван, красивым был городом… Вот вспоминаю наших художников. Нет им подобных в мире. Я в этом убежден. Смотрю на их работы в интернете. Аветик из Егварда… Мы вместе учились, вместе готовились к симпозиуму армянских художников и скульпторов. Знал о его способностях. Но то, что я увидел, меня буквально потрясло. Это величина! Или Аршак Нерсисян. Уехал с семьей в Болгарию. Я уверен, что сейчас он один из лучших художников Болгарии, если не лучший. Сегодня в Ереване работает молодой парень, делает сварочные композиции. Всякий раз просматривая эти работы, восхищаюсь его талантом, вкусом. Молодцы! Как может этот маленький клочок земли рождать столько талантов! Это просто уму непостижимо…

Саломэ Ерзнкян
Афины

Об Авторе

ПЯТНИЦА

Независимая еженедельная газета

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *