Всю жизнь создавая себя

В феврале этого года после длительного перерыва возобновил работу Музей искусства Среднего Востока (коллекция Маркоса и Сабрины Григорянов), находящийся в здании Государственной картинной галереи Армении. В обновленных помещениях выставлена коллекция произведений искусства и бытовых предметов, которые художник и его дочь собирали на протяжении всей своей жизни.
Я бывал здесь и раньше, до его закрытия. Беседовал с Маркосом Григоряном, настоящим подвижником своего дела. Это был веселый, словоохотливый человек. С увлечением и с каким-то юношеским задором рассказывал о выставленных экспонатах, об истории создания своих ковров и картин, о новых находках. Рядом в зале сидела за ковроткацким станком народная мастерица Арекназ Мелконян. Когда он приезжал в Ереван, приглашал ее, и она ткала ковры по его эскизам.
В его судьбе причудливо сплелись разные страны и культуры.

Он родился в 1925 году в России, в городе Кропоткин Краснодарского края, куда его родители бежали из Карса, спасаясь от турецкой резни. Был самым младшим из трех детей Баграта Григоряна и Шушаник Мангоян. Спустя пять лет семья переехала в Иран и поселилась в Тебризе. Вскоре мать Маркоса умерла, и отец обосновался с детьми в Тегеране. Прошло семь лет, и он снова женился. Семья поселилась в Новой Джульфе, армянском пригороде Исфахана. Но через три года вернулась в Тегеран, и Маркос поступил в художественное училище, которое окончил в 1948 году.
В 1950 году он уехал в Рим и стал учиться в Академии изящных искусств. Его учителем был известный итальянский художник-экспрессионист Роберто Мелли. В картинах Маркоса того периода явно просматривается влияние педагога. Но к концу учебы он уже был сложившимся художником и даже имел в своем активе персональные выставки и отличия.
Годом раньше он был удостоен первых премий в области живописи и графики на Миланской национальной выставке художественных академий. Вернувшись в 1954 году в Иран, Маркос основал художественную галерею “Esthétique”, где выставлялись работы как современных иранских художников, так и непрофессионалов, так называемых “кахвахане” («живописцев кофеен»), продолжающих традиции мастеров классической персидской миниатюры. Благодаря ему этот жанр народного творчества пережил процесс возрождения.
Первое Тегеранское художественное биеннале не только открыло миру факт существования нового иранского искусства, но и позволило художникам страны установить международные связи.
Вскоре Маркос женится на Флоре Адамян и возвращается с ней в Рим. В 1956 году в молодой семье появляется малютка Сабрина. Вот как он сам много позже описывает этот период своей жизни: «В 1956 году у нас появился ребенок. Чтобы развлечь дочку, я цветными карандашами нарисовал как-то веселого козленка. Она попросила меня нарисовать еще одного, а потом еще… И вскоре образовалась целая шеренга козлят. На основе этих рисунков я создал серию композиций, перекликающихся с первобытными наскальными изображениями и рисунками на древних керамических изделиях, но не копируя их. Эти эксперименты позволили мне понять, как возникает взаимосвязь и взаимопроникновение разных видов искусств. Получив ключ к пониманию творческих процессов, я крепко держу его в руках до сих пор».
В 1958 году Маркоса увлекла новая идея. Он установил в своей мастерской ткацкий станок и попросил тегеранских мастеров научить его ковроткачеству. Технику освоил довольно быстро. Но кропотливая и трудоемкая работа ткача отнимала много времени, а Маркоса, переполняемого новыми творческими замыслами, тянуло к мольберту. Тем не менее, за тридцать с лишним лет он создал десять ковров стандартного размера, предложив свое понимание изобразительной и цветовой тематики армянского ковроткачества. «Свежее дыхание, – объяснял мне художник. – Старые орнаменты изжили себя, я хочу дать национальным коврам новую жизнь, новую эстетику, новую цветовую гамму».
Самым значимым художественным произведением Маркоса Григоряна стала впечатляющая серия из двенадцати полотен «Врата Освенцима», посвященная ужасам войны и концлагерей. Он работал над ней два года и выставил в 1959 году. Гигантская фреска произвела сильное впечатление на зрителей и критиков, заставила заговорить о Маркосе Григоряне как об одном из самобытных художников современности.
На кинематографическую внешность Маркоса обратили внимание режиссеры. В начале 60-х годов он начинает сниматься в кино. На его счету ведущие роли в восьми художественных фильмах, среди которых «Тишина перед штормом», «Большой город», «Одинокий волк». Странно, но веселый и приветливый человек предпочитал создавать на экране образы злодеев…
В 1962 году он переезжает в Нью-Йорк. Это был тяжелый период его жизни, картины почти не продавались. Некоторое время Маркос преподает в художественном центре небольшого города Миннетонка в штате Миннесота, и это дает хоть какой-то стабильный заработок. «Я привез в Америку свою культуру, в которой оставили след культуры Италии, Персии и частично России, – рассказывал он. – Я не вписывался в общий художественный фон, где все роли были расписаны…»
В этот период он открыл для себя новую технику рисования землей. Укладывая обычный грунт на жесткую основу, местами смачивая и высушивая его, в результате чего образовывались вздутия и трещины, он создавал любопытные композиции. Использовал в них и куски древесины, и солому. Так к художнику пришел первый успех. Художественная критика и публика с интересом восприняли необычные картины. Забегая вперед скажу, что в 1977 году на открытии Музея современного искусства в Тегеране он познакомился с Нельсоном Рокфеллером. Миллиардер купил четыре его «земляных» полотна и обещал помочь с открытием собственной галереи.
«Вы один из самых творческих, вдохновенных, широких и абсолютно прекрасных людей, встреченных мною за многие годы, – писал в одном из писем Маркосу Рокфеллер. – Давайте держать связь, и позвольте мне снова сказать, как я был рад встретиться с Вами и какое это было для меня удовольствие».
Общение переросло в добрую дружбу, которая, увы, длилась недолго. Через два года Рокфеллер умирает. А в 1980 году Маркос Григорян открывает на Медисон-авеню в Нью-Йорке галерею. В честь известного армянского художника он называет ее «Горки».
В начале 70-х Маркоса приглашают на преподавательскую работу в Академию художеств Тегерана. В последующее десятилетие его жизнь протекает между Тегераном и Нью-Йорком. А впоследствии – между Ереваном и Нью-Йорком. Полгода там, полгода здесь. Неугомонный характер Маркоса, приверженность нестандартным идеям, склонность к экспериментам и инновациям привлекали к нему иранских молодых художников и скульпторов. И в 1975 году он помог им собраться вместе и образовать свой творческий союз. В 1989 году по приглашению Союза художников СССР Маркос приезжает в Советский Союз, посещает Москву, Ленинград, Ереван. Возможно, тогда и возникла у него идея передать свою коллекцию Армении.
Творческая и общественная судьба художника была успешной, чего нельзя сказать о личной жизни. В 1994 году он был удостоен звания Почетного гражданина г. Еревана. Стал обладателем целого ряда наград, в том числе и Серебряной медали Нью-Йоркской международной художественной выставки. Его работы нашли свое место в экспозициях крупных музеев и художественных галерей Америки, Ирана, Италии, в личных коллекциях и, наконец, в Армении.
С Флорой он прожил недолго, они развелись через пять лет после женитьбы. А 1986 году умерла от сердечного недуга его единственная дочь Сабрина.
И жизнь его закончилась трагически. Летом 2007 года Маркос Григорян в очередной раз приехал в Ереван. Ночью 7 августа в его квартиру проникли какие-то мерзавцы в масках. Они думали, что дома хранятся деньги от недавно проданной дачи в Гарни. Жестоко избили 82-летнего старика. Всё, чем они поживились, – 400 долларов и авиабилет – в октябре он должен был вернуться в Америку. А потом кто-то позвонил в полицию…
Спустя год, в августе 2008-го, в Доме художников Армении прошла посмертная выставка работ Маркоса Григоряна. Выступая на ее открытии, член Союза художников Ирана Жанетта Лазарян сказала: «Самое значительное произведение Маркоса Григоряна – его жизнь. Он всю свою жизнь создавал себя».
Маркос Григорян любовно собирал свою коллекцию на протяжении пяти десятилетий и держал ее в США. Его собрание насчитывает несколько тысяч единиц хранения.
Картины и ковры, уникальные фотографии, книги, изделия прикладного искусства азиатских стран, серебряные и бронзовые украшения 18-19 веков. Особую часть коллекции составляют старые, вышедшие из употребления бытовые предметы: старинные телефоны, граммофоны, допотопные швейные машинки, чугунные утюги, водопроводные краны, замки, ключи, другие неожиданные предметы, о которых мы давно забыли. Чего стоит только собрание обычных дверных ручек. Некоторым экспонатам триста лет, в каждую вещь восточные ремесленники старались внести элемент творчества. Другой прошел бы мимо, но цепкий взгляд художника сразу распознавал среди простых предметов раритеты.
В 1992 году Маркос Григорян большую часть свой коллекции решил передать Армении с условием, что ему предоставят помещение. Экспозицию разместили в четырех залах Музея литературы и искусства и открыли в 1993 году. Как говорили, временно, но временное помещение так и осталось постоянным.
«Мне кажется, они не понимают, что я им подарил, – делился со мной художник. – Ей, власти, не нужно искусство. Но ведь этим вещам цены нет, это же история нашего быта, который уже не вернется. Мне обещали выделить постоянное помещение в течение двух лет, но вопрос так и не решается».
Он был бы счастлив увидеть, как любовно и профессионально разместили его коллекцию в просторных, отремонтированных залах. Всё хорошо и чинно… Но мне лично не хватало той атмосферы живого присутствия, которую создавал человек, всю жизнь посвятивший поискам себя.
Не было в новой экспозиции и понравившейся мне в те годы шутливой фотографии, где Маркос вместе с Сергеем Параджановым примеряет галстуки. «Перед открытием какой-то выставки мы с Параджановым оказались, в отличие от прочих, без галстуков, – рассказывал художник. – Срочно откуда-то доставили целую дюжину. Тут нас и подловил фотограф…»
Часть собрания Маркоса так и осталась в Америке. Туда же родственники после его смерти увезли те художественные ценности, которые хранились у него дома. В ноябре 2011 года информационные агентства сообщили, что на аукционе Christie’s были проданы три работы Маркоса Григоряна. На аукционе были представлены коллажи, сделанные из земли, соломы и глины. Самая дорогая из них, картина «Пустыня», была продана за 18 750 евро.

Павел Джангиров

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *