Армяне в русской литературе -2

Михаил   Шахназаров

Родился Михаил Шахназаров в Риге, в 1967-ом (армянские корни ведут в Баку, где у него жила бабушка). В столице Латвии юный Шахназаров учился в детско-юношеской спортивной школе «Динамо». Не стал спортсменом по причине травмы. И слава Богу, потому что мир лишился бы в его лице небесталанного журналиста и прозаика. Судя по некоторым намекам, проскальзывающим в прозе, с легкостью поступил во ВГИК, на сценарно-режиссерский факультет. Но в результате почему-то ударился в бизнес (читай “Виртуальный оргазм”). Дальше – больше: руководил в Москве филиалом крупного латвийского банка, имел собственную страховую компанию, которую, по его собственному признанию, “порушили”.
Более надежным и долговременным пристанищем оказалась журналистика, в том числе радиожурналистика. Где только и о чем только Шахназаров не вещал, начиная со спортивных обзоров, кончая русским роком (имеется в виду музыка, а не рок, довлеющий над Россией, хотя и его в своих политических заметках и обзорах не обходил вниманием). С апреля нынешнего года Шахназаров является ведущим утреннего эфира “Русской службы новостей”, он же – обозреватель газеты “Известия”.
Шахназарова принято именовать латышским вариантом Довлатова эстонского периода. Сравнение понятно, если иметь в виду место жительства (Прибалтику, нынче именуемую странами Балтии) и основной род деятельности (журналистику и писательство). С той лишь разницей, что Довлатов еще в советское время понимал, что имеется насильственное советское присутствие в прибалтийских республиках, а Шахназаров, хоть и родился в Риге, никак этого понять не может. Мало того, что понять не может, еще и считает свою точку зрения единственно правильной и неоспоримой. Правду-матку он режет всегда и прямым текстом.
Будучи человеком прозорливым и наблюдательным, он тем не менее не всегда отличает черное от белого, вернее, белых от красных, которые в какие бы цвета демократической радуги ни рядились, как были красными, так красными и остались. Лишенный политкорректности гомофоб Михаил Шахназаров называет вещи своими именами не только в журналистике, но и в прозаических произведениях. Ему претят современные ценности, которые вдалбливают детям с раннего детства теперь уже не только на Западе, будто мир сможет удержаться только на трех молодых и чудесных китах – политкорректности, толерантности и мультикультурализме. Написал он это по горячим следам французских событий, но в прозе – гораздо раньше, в “Истории в стиле Fine…”
“История…” основана на переписке друзей. Саша-Александр-Алекс ходил по Риге и сообщал всем, что собрался в Америку. Одна добрая девушка попросилась ехать с ним, но он отговорился тем, что в Штаты надо ехать абсолютно свободным от обязательств, в том числе перед женщинами. Через пять лет он встретил ее в том же рижском кафе и еле узнал, потому как лицо ее светилось “славянской радостью”, а прикид выдавал благополучное существование. Девушка и впрямь эмигрировала, только в Германию, а Саша-Алекс с еврейской маской грусти на лице все никак не мог выбраться из Риги.
Наконец ему все же удается добраться до Америки. Он обещает своему другу Майклу писать. Хотя бы полуправду. “Хорошо устроившиеся эмигранты не пишут вообще. Или раз в квартал. У них на это нет времени. Они вкалывают. Те, кому не повезло, шлют письма мешками”. Вроде того, что им дали дом. На поверку оказывается, что дом – это лачуга похлеще хижины дяди Тома, потому что слово “дали” в Америке применимо только к церкви и нищим. Все остальное покупается.
Майкл, армянин, тоже стремится в Америку, как и многие другие их знакомые из города Риги, те, которые некоренной национальности. Майклу и его родителям дают статус эмигрантов, а не беженцев. Саша просвещает его насчет того, как устроиться в США со статусом эмигранта, которому не светит пособие. Можно, к примеру, обратиться к армянам. “Армян здесь больше, чем в Москве. Правда, они загадочны и своеобразны. Подкатывают на новых «мерсах» к офису, где выдают пособия. Машину оставляют за углом. Снимают с себя “голдович”, дорогие часы, в глаза напускают грусти. Получают шестьсот баксов, снова навешивают цацки, забирают из-за угла «мерс» и едут кутить в ресторан”. Явно не вымысел, потому что слишком соответствует действительности. Это в порядке ремарки, хотя, похоже, вся “История…” есть история реальная.
Майкл, вооружившись советами, принимается искать спонсоров в среде соотечественников. Те помогать не помогают, зато журят за то, что не знает армянского. При этом письма почему-то пишут на английском. Тут у меня возникает вопрос: а на каком языке писать, ежели Майкл не владеет армянским, не на русском же? У Майкла довод иной: “Ну не объяснять же им, что во мне кровей больше, чем в моей нации вредности. Я знал только армянский мат. И коротко отвечал им по-армянски в английской транскрипции”. Опять не удержусь и замечу, что мог бы вместо мата выучить парочку приличных выражений. Язык у Майкла-Шахназарова подвешен хорошо, но с языками у него явная проблема. И не только с армянским, но, кажется и с латышским. Отчего у него и взаимная неприязнь как с армянами, так и с латышами. Ну ладно, армянского не знает (кровей много намешано), но, родившись и прожив всю сознательную жизнь в Латвии, мог бы и выучить язык принявшей и пригревшей его семью страны.
Пока друзья занимаются перепиской, Майкл находит себе вполне доходный бизнес, хоть и нелегальный. Торгует спиртом. Покупает в Латвии, продает в России. Потом со своим латвийским партнером переключается на оптовую торговлю шмотками, то есть фарцует в широких масштабах. Все это описывается на фоне обострившихся межнациональных отношений, которые и в советское-то время оставляли желать лучшего, а тут просто вырвались наружу. Одновременно с бизнесом у Майкла возникают отношения, похожие на любовь, с девушкой по имени Санта, которую отличает непомерная страсть к кошкам и фирме “Армани”.
Но если жизнь в некогда размеренной, можно сказать, полусонной Риге идет полным ходом, то, судя по письмам Саши-Алекса, в США все спокойно, совсем как на кладбище, которое он регулярно посещает в поисках отдохновения от жизни мирской, пока его оттуда не выставляет кладбищенский страж, заподозрив в посетителе некрофильскую привязанность к почившим в бозе.
Переписка друзей неожиданно обрывается. Майкл думает, что друг разбогател и потому исчез с горизонта, но все оказывается гораздо проще: его просто убили при очередной разборке.
Проза Шахназарова интересна прежде всего потому, что про жизнь, и герои у него живые, даже когда в основе чистейшей воды вымысел, как в нашумевшей повести “Слева молот, справа серп”. О сюжете можете судить сами. В редакцию молодежки является некий официант Гвидо Шнапсте, интересующийся вопросом увеличения размеров мужских гениталий. Сотрудники редакции раздобыли в Институте рыбного хозяйства Латвии уникальный препарат, от которого самки лосося активно мечут икру. Препарат впаривают официанту. Сочетая несочетаемое, Шахназаров показывает вроде бы саму жизнь, которую знает вдоль и поперек, прибегает к иронии и грусти, к элементам плутовского романа, но… не цепляет. Генитальный юмор и мат лично меня отвращают. Не знаю, я, возможно, устарела, может, без первого и второго невозможно пробиться в новую русскую литературу. Но вот читаю в шахназаровском блоге, как не то под окном у него, не то под балконом ругаются матом девочки-подростки. Не вымышленные, настоящие. Его это коробит, он просит прекратить, Девочки посылают его по соответствующему адресу. Верю, что в этой ситуации Шахназаров – настоящий. Но почему же тогда в своей прозе он уподобляется этим девочкам? Может, такая проза лучше оплачивается?
Вообще, явление Михаила Шахназарова не поддается однозначной оценке ни в прозе, ни в журналистике. Неприбранный и неконтролируемый, обозленный и наблюдательный, он, кажется, пишет, чтобы отписаться. Но если в журналистике-однодневке это еще можно проглотить, проза небрежности не прощает и с очевидностью демонстрирует нехватку дыхания на длинных дистанциях. А на коротких – убийственное неумение вовремя затормозить. Эх, хорошего бы ему редактора…

Роза Егиазарян

Об Авторе

Похожие материалы

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *