Айрэны, которые Антуни

Есть в армянской поэзии продолжительный и самобытный феномен, который так и называется: «Айрэн», то есть «Армянские» (стихи). Они – как древнейшее корневище армянской поэзии. Из глубины веков, завуалированных версией бесписьменности Армянской античности, они проросли в книги Мовсеса Хоренаци, в которых собран древнейший фольклор области Гохтан, фрагмент эпического эпоса о рождении Ваагна и история Армении со времен Айка. Айрэны представлены на раскидистых ветвях творчества Нарекаци, Фрика, Кучака, Саят-Новы. И по сей день они зеленеют в кроне могучего древа армянской поэзии, среди многих любимых нами поэтов и гусанов прошлого века.
Невзирая на биографию длиной в тысячелетия, поэзия айрэнов устойчива не только в рамках жанра, но также в содержании и мировоззрении ее авторов, абсолютно различных по полу, возрасту, имущественному цензу, и рассыпанных по всем ареалам проживания армян – территории Великой Армении. И вообще чтение этих маленьких поэтических шедевров убеждает в том, что народы не меняются: какими их создал Господь, такими они и останутся до скончания лет. В морали и устоях, эстетике быта и этике взаимоотношений, врожденном чувстве прекрасного и чувстве справедливости, в любви – и в презрении, в надеждах найти счастье на чужбине – и констатации безысходности, попытках разобраться в себе – и в мироздании.
Сбору, обобщению, публикации передаваемых народными сказителями айрэнов как части фольклора была посвящена вся вторая половина XIX века, когда собирательный дух нации, ее интеллигенция, ощутила тревогу за сохранность великого наследия. Беззаветные энтузиасты, собиратели сокровищ устного народного творчества – архимандрит Комитас, архимандрит А. Тевеканц, литераторы А. Чопанян, Костанян – успели записать, опубликовать и тем самым сохранить для армянской и мировой культуры в том числе и сокровищницу айрэнов. С тех пор айрэны частично перестали быть «антуни», бездомными, т.е. не занесенными в книги. Но имена авторов многих из них утеряны, анонимность сохранилась, и создается впечатление, что весь народ неустанно создавал их, пересказывал в кругу родни и друзей, исполнял перед собравшимися на городской или деревенской площади слушателями, пел под окнами возлюбленных и шептал им на ушко.
С легкой руки издававшего в Тифлисе литературный журнал «Анаит» А.Чопаняна, авторство айрэнов стали приписывать поэту XVI века Наапету Кучаку, жившему в окрестностях Вана. Великий Валерий Брюсов, ценивший и знавший армянскую поэзию как мало кто знает ее сегодня, и обладавший гениальной интуицией поэта и исследователя, нашел в публикациях другого, более раннего Кучака, – поэта из Акина (Эгины), жившего в XIV веке. Но под наплывом всё новых находок гораздо более ранних периодов, а также в результате лингвистического анализа и исследования исторического контекста, филологи, наконец, разобрались, что речь идет не о стиле кого-либо из Кучаков, а о целом жанре национальной поэзии продолжительностью в тысячи лет. И решающую роль в научном исследовании этого литературного феномена сыграл замечательный академик Манук Абегян в серии научных публикаций 1931 года, где он продемонстрировал и присутствующее в них многообразие диалектов, и очевидные различия в словарном запасе, и несовместимость в периодизации айрэнов различных источников. После Абегяна подвиг системного исследования этой поэзии продолжил сотрудник Матенадарана А. Мнацаканян, создавший отдельный каталог найденных в Хранилище текстов айрэнов и внесший в картотеку, так сказать, место и время рождения каждого произведения. В сборник, завершенный его коллегами О.Кошкеряном, О.Еганян, Г.Кертменджяном и другими 12 лет спустя после кончины автора, и изданный в 1995 г., вошли только 356 стихов – но каких!
Специфика жанра – в краткости поэтического произведения, обладающего ярким посылом и законченной драматургией. Каждый айрэн – это целая история в восемь строк, записанных восьмистопным ямбом в нечетных строках и семистопным – в четных. Как у Гомера, например. Хотя древнегреческая поэзия эту традицию после него не сохранила. Между тем для армянской традиция эта изначально родная, и песнь «Рождение Ваагна» – яркое тому подтверждение. Здесь есть о чем задуматься.
Айрэн – это «настоящее кино», как иной раз говорят о развернутой и захватывающей истории. Кино авторское, но анонимное, сохранившееся для нас без титров этих кратких шедевров. Айрэны восхваляют любимых, выговаривают несостоявшимся тещам, демонстрируют связи с ближними и заморскими странами, очень часто обнаруживают философский взгляд на бренность всего вещного. Но вместе с тем показывают чудеса кулинарии и интерьера, и конечно – жажду любви. И понятно, что здесь уже речь идет об удивительной женской поэзии. Собиратель айрэнов Гуюмтчян обогатил их мозаичное панно этой важной страницей, записанной им из уст сказительниц области Акн в позапрошлом веке. Сам факт их наличия должен бы отрезвить головы борцисс за равные права в народе, язык которого даже не имеет грамматического рода, изначально ставя на одну ступень мужчин и женщин во всем, а в данном случае – в перлах Древней и Средневековой поэзии.
Переводы и издание айрэнов как наследия Кучака было осуществлено в 70-е годы прошлого века усилиями энтузиаста их популяризации, весельчака по жизни и профессора кафедры русского языка ЕГУ по роду деятельности Левона Мкртчяна. Отбросив исследования ученых и путы национальной грамотности, Левон Мкртычевич позиционировал айрэны исключительно как произведения одного автора, Кучака, и в этом же ключе инициировал их переводы на многие другие языки, включая русский и английский. В качестве предисловия к английскому было предпослано даже слово великого Уильяма Сарояна.
И не знаешь уже, радоваться ли, осуждать ли, когда с одной стороны они были растиражированы по всему свету и стали известны, но с другой – сам же составитель Мкртчян в предисловии к изданиям строго осуждает армян за то, что «в V веке не редки были случаи, когда выдавали замуж несовершеннолетних, когда заключались браки не по любви, а по воле родителей», «и во времена Кучака далеко не всеми понималась любовь так, как ее понимал поэт. Было и мещанское окружение, были слухи и слушки, злые сплетни, была клевета и ложь».
А в качестве примера приводит такой вот перевод, который ничем иным как кляузой на народ, не назовешь:
Ты – жемчужина, ты – светла.
Сколько горя ты мне принесла!
Что с тобою – не знаю – будет:
Мать родная тебя продала.
Пусть в армянском краю осудят
Ту, что в муках тебя родила.
В землях греков пусть знают люди,
Как ничтожна она и зла.
Ниже, за номером 6, дан оригинал стихотворения и мой перевод, из которых становится ясно, что мать-то не «продала», а попросту отдала замуж. И речь идет не о «земле греков», а об Орманц, т.е. Византии, которая в айрэнах кажется ближе, чем Тифлис или Ростов, потому что даже более родная.
У меня много и живых друзей, которые в попытках доказать, насколько же лучше нынешние времена прежних, или Евросоюз – Советского Союза, или – наоборот, все свои аргументы выгребают из-под фундамента национальной репутации. За счет чужой боязно, а тут всё под рукой и ненаказуемо. И даже всегда модно. Потому что национальное самосознание – это не предмет в школе или аспирантский минимум, не гражданство и не прописка. Национальное самосознание – Божий дар, который столь же необходим нации в ее глобальных и частных проявлениях, как и система духовной безопасности. Но им обладали и обладают единицы, которых мы почитаем как Великих. Великих философов и поэтов, великих художников и воинов. Потому что талантливый и состоявшийся на своем поприще армянин, обладающий национальным самосознанием, – обязательно Великий. Их – Великих – когорта с именами или фамилиями Тигран, Нжде, Чаренц, Севак, Шираз, Сильва, Сарьян, Туманян, Таманян, Амбарцумян, Ханджян-политик, Ханджян-художник и многие еще. Но таланты без национального самосознания опасней рядовых неучей, т.к. талант активен и действенен, и как правило – во вред своему народу, если рассматривать его деяния в стратегическом измерении, а не на ближайшие пару лет. Во всех случаях, спасибо Левону Мкртчяну за то, что само слово «айрэн» сегодня известно за пределами Армении, за то, что сам Уильям Сароян ни бельмеса в них не понял в английском переводе, но воспел по этому поводу – и здорово! – свой народ.
Я с любовью перевела Айрэны на русский язык, чтобы исправить те огрехи в духе и букве, которые нередки в переводах с подстрочников, и где удивительным исключением являлся великий Валерий Брюсов. Правописание оригиналов сохранено в формате Срединноармянского.

1.
— Աղուո՛ր, քեզ բան մի կ՛ասեմ,
հորդ ահուն չեմ իշխեր ասել;
Անոր համար չեմ ասեր,
դուք հարուստ եք, ու մեք տառպել,
— Ասա՛, կըտրիճ, մի՛ փախեր;
շատ հարուստ է տառպելացել;
Անչափ հարըստի դըստրիկ
տառպելին ծոցիկն է օթեր:

- У меня секрет есть, красавица,
но боюсь отца твоего.
А возможность раскрыть не представится:
вы богаты, у нас – ничего…
— Статный воин, тебе ли маяться?
Ведь разлюбчиво серебро.
Жить с тобою в хибаре понравится
той, что знает цену его.

2.
Երթա°մ, չի կենա°մ ի հոս,
ուր երթամ, հոն ա°լ չի կենամ,
Երթամ քանց Հոռոմն ի վար,
վըտարի°մ, այլ իսկի չի գամ.
Թե գան զիմ տեղն ասեն,
նայ, հեռու եմ, ա°յլ հեռանամ:
Թե գան ու զքո տեղն ասեն,
նայ, զինճիլնն եմ, կտրեմ ու գամ:

Уйду отсель, я не останусь здесь,
Пойду туда, откуда вновь уйду.
Уйду за Рим, мир обойду я весь,
Изгоем стану – больше не приду.
А если адрес мой тебе расскажут –
Знай: устарел – я вновь ушел искать.
Но если место мне твое укажут –
Любым цепям меня не удержать.

3.
Ես շար շապիկ լինէի,
՛ւ ի անձինդ վերայ կանգնէի.
Ոսկով ՛ւ ապըրշում կոճկեկ,
որ շըլնիդ ի գիրկ ածէի.
Կամ ջուր կա՛մ նըռան գինի,
որ ի քո կըթղադ կենայի:
Առն՛իր, բերանըդ դընէիր,
ցածրանայի, զդունչըդ պագնէի:

Мне бы с вышитою дорожкой
Стать рубашкой на теле твоем,
Золотою бы стать застежкой,
Заключить в той рубашки дом.
Стать водой иль вином из граната,
Чтоб проникнуть в твои уста,
И смочить подбородок, где надо,
Целовать каждой капли места!

4.
Աչերդ է ի ծով նըման,
որ ի Մըսրայ դուռն է կանգներ
Վարսերդ ի յալի նըման,
որ քամին կ՛անէ տարուբեր
Քան զուտ ես ի վեր վազեր,
քան զկարմիր խընձոր բոլորեր
Պյծառ ես քան ըզքաֆուր վա՛րդ,
որ հոտով զաշխարհս է լըցեր:

Твои очи – словно море,
что Египет омывает.
Твои кудри мне на горе –
волны – ветер раздувает.
С тонкой ивой статью споря,
Яблока румянцем таешь,
Смуглость белых роз позоря,
Ими ты благоухаешь!

5.
Մահալօքս ի վար կուգ՛ի,
նայ տեսայ լաթեր լըւացած
Ի յայն լաթերուն միջին
լըւացած շապիկ մ՛էր փըռած
Իր կուրծքն էր դալէմ քաշած,
ու թեզնիկն էր մատնեհարած
Ատոր տէրն ի յի՛ս պիտեր,
զիս հազար դեկան՝ դա գնած:

По соседству заметил я:
На веревке висит постирушка.
Среди всяческого белья –
И рубашка одна для просушки.
Вся в узорах рубашки грудь
И обметан рукав шелками.
Та, что носит, под стать ей будь –
Золотыми плачу деньгами!

6.
Առին զիմ եարին սուրաթըն,
տարան Չին-Մէչին արմաղան;
Տարան եւ ի ժուռ ածին,
սուրաթին նըման չըգըտան;
Հինգ հարիւր ու բեց հազար
նաշխարարն ի մեկտեղ եկան;
Մէկըն չըկարա՛ց գըրել
զիմ եարին սուրաթն ի նըման:

Понесли портрет ненаглядной
Как бесценный дар за моря:
Сходных с нею искали изрядно –
До Китая добрались зря.
А художники мира собрались –
Тысяч шесть и еще пятьсот,
Понапрасну они старались:
Не повторишь ее лицо!

7.
Այ իմ մարգարտէ շարոց,
որ յոտից մատանց հուր ու բոց:
Կրակն ըզքո մարն երէ,
որ տարավ, երետ զքեզ այլոց;
Դատ ու դատաստան պիտէր
ի Հոռմանց տունըն ւ՛ի Հայոց;
Երթի, դատաստան կանգնի,
չըթողի զքեզ այլ մարդու ծոց:

Нитка жемчуга ты моя,
Ты – мой факел, ведущий к дому!
Но презренная мать твоя
Отдала тебя в жены другому.
Вникни, Рим, и наш царь, в дела суть,
Судной властью своей наделенные,
Прикажите: «Невесту – вернуть,
Не должны расставаться влюбленные!»

8.
Եկին ու խաբար բերին,
թէ՝ ՛՛Ելներ քո եարն ու կու գայ՛՛:
Եկէ՛ք, մեք ի դէմ երթանք,
որ նորա սիրտըն չի մընայ;
Պագնեմք զիր կարմիր երեսն,
որ աշխարհս չէ ի զին նորա;
Առնումք ի ոտուց փոշուն,
ու քածեմք աչուիս թութիա:

Мне весть о счастье донесли:
»Любимая к тебе идет!»
Так встретим же ее, пошли –
Пусть робостью не изойдет!
Мы щеки расцелуем ей –
Румянец их дороже мира –
Пыль, что сниму с ее ступней,
Глаз исцелит мне, словно мирра.

9.
Ով օտարին վատ ասէ
ինքն այլ ղարիպ լինենայ;
Երթաս ի օտար երկիր՝
զղարիպին ղատրրըն գիտենայ;
Ղարիպն ի յօտար երկիր՝
թե ոսկի թաթաւ գա նորա,
Ի իւր սիրելեացն ի զատ
այն ոսկին մոխի՛ր չարժենայ:

Кто скитальца обидит, коря —
пусть изгоем станет и сам.
Как забросит судьба за моря —
так узнает, легко ли здесь нам.
На чужбине достаток даря,
вдруг удача придет по стопам —
Угольки мне ценней, что горят
в очаге любимой, но — там!

10.
Խելօքին հարցուկ եղան,
թե զպատճառն ո±վ իսկի գիտէ,
Աստուած է±ր հոգին ստեղծել
՛ւ ի հողէ մարմին կապել է:
— Կարծեմ վասն այնոր արար,
թե ի վեր քարշել զնա կարէ;
Կամ զհոգին ի մեջ մարմնոյն
քան զխալաս ոսկի նա զուգէ:

Мы попросили мудреца:
— Нам, старец, объясни по делу:
А в чем был замысел Творца,
связавшего с душой прах тела?
— Я думаю, — мудрец изрёк, —
душа есть способ прах возвысить.
А может, тело есть налог
на право душ мечтать и мыслить.

11.
Այս աստընվորիս վերայ
երկու բան ողորմ ու լալի;
Մեկ՝ որ սիրոյ տէ՛ր լինի;
մեկ՝ որ գա՛յ Գրողն ու տանի:
Մեռածըն գէմ չէ՛ լալի,
որ ունի զիւր խոցն ալանի;
Եկէ՛ք, զողորմուկս տեսեք,
ոչ մեռած է, ոչ կենդանի:

Я – под Богом, но две причины
точат душу и будят рыдания:
Безответное обожание
и желание скорой кончины.
Что покойнику? Ведь нарыв -
не мучитель для мертвого тела.
А моя душа изболелась:
эх, не мертв я, но и не жив!

12.
Աղուո՛ր, զքեզ աստուած ստեղծել,
մարդ օրհնած, որ զքեզ բերել է;
Ո՛չ լուսին ի քեզ նըման,
ո՛չ արեւ, որ դեռ կու ծագէ;
Զուհալ աստղ ի քեզ նըման,
որ ամէն առաւօտ կ՛ելնէ,
Կ՛երթայ ի Հոռոմք ի վար,
լուսըն մութն ի հօն բաժանէ:

Богом создана ты, красавица,
святы и земные родители.
Ни луна с тобой не сравняется,
ни восход над земною обителью.
Ты – как утренняя звезда,
что к заре воспарит вдруг над нами
И спешит в Византию всегда
свет и мрак поделить с небесами.

13.
Յաւուրն ի հազար պահուն,
տէր, փըրկէ ի մարդոյ շառեն;
Մարդոյ շառն այնչափ չար է,
որ գազան յիրմէն կու փախէ;
Զառիւծն ի զէնճիլ դըրած, -
գազանաց գըլխաւորն է; -
Արծիւն ի հաւան ելեր
ու մարդուն ահէն կու վախէ:

От мощи людского зла, Господь,
ты нас сохрани и помилуй.
Наветом вгрызается в мысли и плоть
его сатанинская сила.
Вот царь над зверями – могучий лев –
Он скован тем злом со сластью!
И скрылся за тучей орел, презрев
гнездо, что под злою властью.

14.
Հա՛յ եար, հա՛յ եար,
Էպրշում խալի ձըգիմ
ոսկիթել տօշակի վրայ,
Բարձիկ մը սուֆրա դղնիմ,
տապակած կաքավ՛ մի վրայ,
Շուշայ մի գինի բերեմ,
ան խմիմ քու սիրուն վըրայ
Հագնիմ ի շարէ շապիկս,
որ շարէ ծիծերս երըւայ:

Эгегей, мой любимый, желанный!
Постелю я ковер шерстью тканный
На матрас с золотым шитьëм.
Стол накрою едой и питьëм:
Куропаток тушеных с подливой
И вина – за любовь выпить, милый!
Тонкой вышивки платья узоры
Пусть шепнут и про грудь –
Сквозь зазоры.

15.
Լուսիկ բոլըրեր ւ՛եկեր,
— Ես ի քու խարիպդ ի նըման:
— Խըպնէ՛ ւ՛ամաչէ լուսի՛կ,
Ո՞ր տեղդ իմ խարիպիս նըման:
Խարիպըս թուխ աչք ունէր,
թուխ յուներ ու շուշման բերան;
Շըրթունք շուրթեղէն ունէր,
սըռմա թել պեխերն ի վըրան:

В ночь полнолунья молвил вдруг
мне месяц ясный, крутобокий:
— Смотри, я – вылитый твой друг,
что странствует теперь далёко!
— Врёшь, месяц: мой супруг-гариб
был чернобров, сверкал очами,
Его сладчайших губ изгиб
Две нитки усиков венчали!

16.
Ի՞նչ անեմ, կամ ի՞նչ լինեմ,
տէր չունիմ, որ գայ զիս ձենէ,
Ո՛չ ունիմ համբերություն,
որ լըռեմ սահաթ մի քենէ;
Հանցեղ եմ ի քո սիրուդ,
զինչ ամառ ծաղիկն ի ջըրէ;
Խեղճըն ի յերկինք ի վեր
պաղատէր թէ կաթ մի կաթէր:

Что ж поделать, и как мне быть,
если мой любимый – чужой?
Нет терпенья молчать, позабыть
мне предательство за спиной.
Ох, грешна я желаньем любить
и грешна – как цветок любой.
Станет летом он тучу просить:
— Не пролейся дождем надо мной!?

Читайте айрэны, они оживляют тени прошлого. Представьте, что их писал ваш скрытый в сумраке веков прапрапрапрадедушка. Или даже — прапрабабушка.

Лия Аветисян

Об Авторе

Похожие материалы

4 комментария

  1. մարի

    Տիկին Լիա, բավական լավ հոդված էր։ Բայց ասեմ ձեզ որ իմ ձեռքի տակ եղածը 57 թվ հրատարակություն է, բավական ամբողջական եւ հիմնավոր ու ծավալուն գրախոսականով գրված Ավետիք Ղուկասյանի կողմից։

    Ответ
    1. Лия Аветисян

      Սիրելի Մարի, անշուշտ «հայրէններ» գրական երևույթի ուսումնասիրությունը սկսվել է դեռևս նախանցյալ դարում: Առաջինը Չոպանյանն էր, որն էլ հիմք դրեց բոլոր նման բանաստեղծությունները Քուչակին վերագրելու միտմանը: Սակայն Մանուկ Աբեղյանը անցյալ դարի 20-ականներին կատարել է հսկայական աշխատանք և ապացուցել իր մենագրութհան մեջ, որ դա մեկ անձի բան չէր, այլ մի ողջ ժողովրդի, որն ապրել ու ստեղծագործել է հայրէնները հնագույն ժամանակներից ու Հայքով մեկ: Ըստ Աբեղյանի, այս ժանրի երկերը պետք է տարբերել հետևյալ սկզբունքով. Ա: Ժողովրդական հայրէններ; Բ: Գուսանաժողովրդական հայրէններ; Գ: Անհատական հայրէններ: Պատկերացրու որ նույնիսկ Չոպանյանն ընդունեց այդ դասակարգման սկզբունքը և անվանեց իր վերջի հատորը «Հայրէններու բուրաստանը: Սիրոյ երգեր, պանդուխտի երգեր՝ վերգրուած Նահապետ Քուչակ վարպետ աշուղին և իր հետնորդներուն: Խրատական, այլաբանական և կրօնական տողեր՝ վարագրուած Նահապետ Քուչակին, Հովհաննես Պլուզին, Ֆրիկին, Պիւպիզ վարդապետին: Ակնայ հայրէններ»: Հետագայում հայրէններին անդրադարձել են շատերը, նույնիսկ՝ Պարույր Սևակը: Շնորհակալ եմ հետաքրքրության և գրառմանդ համար:

      Ответ
  2. Karen

    Отличная статья и отличный перевод….окунулся в историю, и в то же время, действительно полное осознание неизменности нашего…. людского…

    Ответ
    1. Лия Аветисян

      Спасибо на добром слове, дорогой Карен. Да, всё те же личные и философские вопросы терзают нас, и каждый пытается найти ответ в меру интеллектуальных и духовных возможностей. Хорошо, когда они совпадают:)

      Ответ

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *